По коридору он прошел в свою комнату. Почему-то его не покидала уверенность, что там все осталось по-прежнему, словно это пространство не могло поддаться воздействию времени, словно годы его отсутствия всего лишь заключены в скобки. Но комната стала другой, и он испытал разочарование, граничащее с жутким ощущением, будто его уже нет на свете. Некогда голубые стены теперь покрывали кремовые обои, на месте его кровати стоял диван, перенесенный сюда из гостиной. Лишь письменный стол по-прежнему был у окна, но на нем не оказалось никаких его вещей — только пачка газет и швейная машина.

Маттиа застыл на пороге, словно не решался войти без приглашения. Отец подошел со стаканом воды и, казалось, прочитал его мысли.

— Твоя мать хотела научиться шить, — смущенно объяснил он, словно оправдываясь. — Но вскоре ей надоело.

Маттиа выпил воду одним глотком и поставил сумку на свободное место у стены.

— А теперь мне нужно идти, — сказал он.

— Уже? Но ты ведь только приехал…

— Мне нужно повидать одного человека.

Он прошел мимо отца, избегая его взгляда и касаясь плечом стены. Их фигуры — крупные, мужские — были слишком похожи, чтобы находиться так близко. В кухне он ополоснул стакан и, перевернув, поставил возле раковины, чтобы стекла вода. Потом заглянул в гостиную. Пьетро стоял на том самом месте, где когда-то, в другой жизни, обнимал свою жену, говоря о Маттиа.

— Вернусь вечером, — пообещал Маттиа отцу. Это неправда, что Аличе ждала его, он даже не знал, где искать ее, но ему непременно нужно было сейчас же уйти отсюда.

44

Да, это так: в течение первого года они переписывались. Начала Аличе, как и во всем прочем, что касалось их обоих.

Она прислала ему фотографию торта с немного неровной надписью «С днем рождения!», выложенной из половинок клубничных ягод. На обороте снимка она написала одну только букву «А», ничего больше не добавив. Торт приготовила сама и потом весь целиком выбросила в мусорное ведро. Маттиа ответил ей длинным посланием — мелко исписанные четыре страницы, — в котором рассказывал, как трудно начинать на новом месте без знания языка, и извинялся за то, что уехал, а может, Аличе так показалось — что извинялся. Он ничего не спрашивал о Фабио ни в этом письме, ни в следующих, и она тоже не упоминала о нем. И все-таки оба ощущали за пределами страниц чье-то постороннее и грозное присутствие. И поэтому стали холодно отвечать друг другу, каждый раз все более затягивая ответ, пока переписка не оборвалась окончательно.

Спустя пару лет Маттиа получил открытку. Это было приглашение на свадьбу Аличе и Фабио. Он прикрепил ее скотчем на холодильник, словно она должна была напоминать ему о чем-то.

Каждый день, утром и вечером, он смотрел на этот украшенный виньетками плотный лист бумаги, и каждый раз ему казалось, что он огорчает его все меньше и меньше. За неделю до бракосочетания он все же отправил телеграмму: «Благодарю за приглашение, вынужден отклонить по причине занятости на работе. Поздравляю. Маттиа Балоссино».

В магазине в центре города он потратил тогда целое утро, выбирая хрустальную вазу, которую велел отправить молодоженам по их новому адресу.

Маттиа помнил этот адрес, но, когда вышел из родительского дома, отправился совсем в другую сторону. Он пошел на холм, к дому делла Рокка, где они с Аличе проводили целые дни. Он не сомневался, что не найдет ее там, но хотелось сделать вид, будто ничего не изменилось.

Внизу он долго не решался позвонить по домофону. Ему ответила какая-то женщина. Соледад, наверное.

— Кто там?

— Я ищу Аличе, — ответил он.

— Аличе здесь больше не живет.

Да, это была Соледад. Он узнал ее испанский акцент.

— А кто хочет видеть ее? — поинтересовалась домработница.

— Это Маттиа.

Последовала долгая пауза. Соль явно пыталась припомнить его.

— Я могу дать вам ее новый адрес.

— Не нужно, спасибо. У меня есть, — ответил он.

— Тогда до свиданья, — сказала Соледад, помолчав немного, но уже не так долго.

Маттиа ушел, не взглянув наверх. Он был уверен, что Соль выглядывает из окна и рассматривает его. Вероятно, она спрашивает себя, где же он пропадал все эти годы и чего ищет теперь. Истина же заключалась в том, что он и сам не знал этого.

45

Аличе не ожидала, что Маттиа приедет так быстро. Письмо было отправлено всего пять дней назад и могло просто еще не дойти до него. Во всяком случае, она полагала, что он позвонит и они договорятся о встрече где-нибудь в баре. Ей нужно было подготовиться к разговору.

Опустив письмо в почтовый ящик, она проводила дни в ожидании хоть какого-нибудь отклика. На работе она выглядела рассеянной, но веселой, и Кроцца не решался спросить, в чем дело, хотя в глубине души считал, что перемена ее настроения — в какой-то мере его заслуга. Подавленность, возникшая из-за разрыва с Фабио, сменилась почти детской жизнерадостностью. Аличе без конца рисовала себе, как они с Маттиа встретятся, — меняла обстоятельства будущего свидания, представляла его по-всякому. И так много думала о нем, что в конце концов ей стало казаться, будто это не предстоящее событие, а скорее, воспоминание.