Читаем Одиночество полностью

Одиночество

Сквозь сумерки и ночь тоннелей,Над пропастями, — по мостам,Вагоны пьяные летели,Шатаясь, кланяясь кустам.Зеленых кипарисов свечи,Сады, цветущие кругом,— Как вестники желанной встречи, —О море пели голубом.И город спал средневековый,И у его высоких стенСклонялись пальмы, словно вдовы,Незнающие перемен.

«В облаке розовом пыли…»

В облаке розовом пылиСтадо спускалось с горы,Сумерки нас сторожили,Тлели заката костры.Тайные зовы долиныВсе становились слышней.Над колокольней стариннойСтая взвилась голубей.Легкою дрожью дрожалиТоненькие тополя.Мудрой, вечерней печалиГлянула в очи земля.

«Как черный лебедь, кипарис…»

Как черный лебедь, кипарисНад горизонтом выплывает.Вот барка огибает мыс,Поет волна береговая.Века скалистый остров спитВ пучине брошен и затерян,Здесь ноги мрамор холодит,Здесь даже голос бурь размерен.В высоком храме — тишина,Венки неяркие на плитах.И только неба пеленаГробниц касается забытых,Да в час прибоя иногдаСоленая их лижет пена.И снова сонные годаТекут над нами… Неизменно…

«На крышах сушится белье…»

На крышах сушится белье,Летают голуби и ветер,И море в жалкое жильеСтучится грозно на рассвете.И на рассвете я дышуСоленым воздухом свободы.Не жалуюсь и не ропщуИ не кляну земные годы.И если даже дом снесетВолна высокая прибоя,Тот чудный мир и воздух тотВсегда останутся со мною.Как много надо потерять,Какие вытерпеть невзгоды,Чтоб утром солнечным дышатьСоленым воздухом свободы!

II

«Тогда чернели кипарисы…»

Тогда чернели кипарисыЗа монастырскою стенойИ зной июльский, белый знойЛился из раскаленной выси.И старый лодочник стоял,Гребя с улыбкой безучастной, —Не первой пары лепет страстныйОн за спиною услыхал.В его морщинистых рукахВесло покорное скользило.А море пело и грозилоВ давно сожженных берегах.Невыносимый полдня жарМешался с вкусом поцелуя,Ресницы жадные, ликуя,Скрывали тлеющий пожар.И лишь в последней глубинеПел тайный голос о разлуке, —О смерти, гибели и муке,О долгожданной тишине.

«Ни плеч, ни рук, ни губ моих не тронешь…»

Ни плеч, ни рук, ни губ моих не тронешь.Пройду, как смерть, безмолвна и строга.Лишь имя повторишь, затверженное в стоне,Когда-то царь, а вот теперь — слуга.Я так хочу! Я ныне тайну знаю!Ее хранят упрямые уста.Пусть безрассудная, жестокая и злаяЯ древом буду твоего креста!

«Он говорил о смерти ранней…»

Перейти на страницу:

Похожие книги