Детей обязательно нужно хвалить. Впрочем, как и наказывать. А как иначе он научится понимать когда он поступает правильно, а когда нет? Вот этот же Андрюшка — до Беды его явно только хвалили и никогда не наказывали. Вот и избаловали до невозможности. Столкнувшись со мной он получил незабываемый опыт с наказаниями. И, худо-бедно, усвоил его. Но мало знать, как не надо делать. Нужно еще понимать как надо! И все его правильные поступки обязательно нужно отмечать и хвалить за них. Пусть даже сам он мне неприятен. Но объективным все таки нужно быть.

Подогнав машину к дому я к огромному удивлению выглядывающей Насти действительно открыл багажник и потащил мычащего и брыкающегося ноженосца к машине.

— Шиша — как-то нерешительно спросила она, — ты что, серьезно собрался выбросить их в лесу?

— Абсолютно серьезно, — подтвердил я, закидывая замершего и прислушивающегося пленника в багажник. — Русского языка они не понимают. Вообще не понимают — дикие! И, если их просто отпустить — они будут таки нам мстить. А мне проблем не надо. И, как говорил один умный человек: «нет человека — нет проблем».

— Не надо, Шиша… — в глазах Насти промелькнул искренний ужас. Такой не изобразишь по заказу. Очень хорошо. Напарничков наконец проняло до конца. Они наконец поверили, что это все всерьез. Забились, замычали. Пришлось успокаивать дубинкой…

— Надо, Настя, надо… — заявил я, захлопывая багажник. — Садись в машину. Поехали…

В машине девочка каменно молчала. Лишь когда уже выезжая из СНТ у моста, мы не свернули вдоль железки направо к лесу, а нырнули-таки под мост в сторону города, она удивленно распахнула глаза и попыталась что-то спросить:

— А, поче…

— Помолчи! — довольно резко оборвал я ее. Не знаю, могли ли эти типусы слышать из багажника, что происходит в салоне, но рисковать я не мог. Воспитательный момент всё ещё не закончен. И объяснять почему мы едем не в лес, как обещано, а в город — у меня не было ни малейшего желания.

Ведь я-то, в отличии от детей, умел притворяться вполне достоверно. Главное в этом деле — демонстрировать именно те эмоции, что ты на самом деле ощущаешь. И, так как я действительно злился на этих молокососов, а так же испытывал презрение и брезгливость, то всё и выглядело довольно убедительно. То, что презрение и брезгливость, во время этого спектакля я испытывал к самому себе — особой роли уже и не играло.

Ну, что Дима, нравится тебе роль вершителя судеб? Можешь решать, кто будет жить, а кому умереть. Власть… Высшая власть, над чужой жизнью. А? Нравится?… Да что-то не очень. Даже простые мысли на эту тему заставляли меня страдальчески морщиться. Нет уж. Мне такого не надо. Но пацанов нужно напугать конкретно. Иначе они просто ничего так и не поймут. Так что доигрывай до конца…

Остановился я перед самым поворотом к тому памятному магазинчику «Свой», что у выезда к Левашову. Но его еще не видно. Лесок закрывает. Ну как лесок, перелесок. От силы метров сто в ширину. Но выглядит все натурально. Высокая насыпь железки с одной стороны и дремучий лес с другой. В настоящем лесу было б все то же самое.

Вышел с машины, обошел ее, распахнул багажник. Вывалил мычащих напарников на дорогу.

— Ну что? — как можно равнодушнее спросил я их, вытаскивая из рукава нож, — как предпочитаете свой путь закончить? Быстро или желаете помучаться?

Схватив Дениса за шиворот, подтащил его к сугробу на обочине дороги.

— А, Настя, что с ними делать? Как думаешь?

— Давай отпустим?

— Отпустим? Э-эх, и добрая ты ещё, Настена. Они тебя убить готовы, а ты «отпустим»…

Перехватив нож поудобнее, я наклонился над забившемся мальчишкой. Да уж. Перепугался тот знатно. Даже на штанах мокрое пятно расплываться стало. Брезгливо поморщившись я распорол скотч, стягивающий ему руки. И ноги. После освободил и второго.

— А теперь слушайте сюда, «мамкины нагибаторы». Вот тут за поворотом — Левашово. Люди там живут, так что если пойдете туда — замерзнуть вы не успеете. А на нашу Малиновку вам больше хода нет. И помните главное. Вы живете, только потому, что вот эта девочка за вас попросила. До конца своей жизни об ней молиться должны. Ибо, если бы я решал… Вас бы уже не было. Я бы не рассусоливал. Так что запомните мои слова. Если я еще хоть раз увижу кого-нибудь из вас двоих в Малиновке — это будут ваши последние минуты. Больше такой ситуации уже не будет. Я вас кончу сразу. Обещаю. Уяснили? А теперь пошли вон…

Дождавшись когда две скукоженные фигурки скрылись за поворотом, я кивком указал Насте садиться в машину, захлопнул багажник и сев за руль развернул машину домой. Все — хватит на сегодня приключений.

Глава 23