Читаем Один в поле... полностью

Но и они все-таки закончились. Вот и мой дом. Блин, холодновато. И когда он успел так остыть? Ведь только утром протапливал! Нет, по сравнению с тем ледяным домом, откуда я принес девочку, тут конечно тепло. Но до комфортной температуры всё же не дотягивает. Хотя я где-то слышал, что при сильном обморожении нельзя резко помещать в тепло. Типа внешние ткани начнут быстрее прогреваться, а внутренние позже… И, в результате, пойдет отмирание этих самых внешних тканей, которые уже проснулись, а приток крови недостаточный. Надо изнутри греть! Кстати да. Метнувшись на кухню-веранду поставил чайник на плиту. Снова зашел в дом. Расстегнув пуховик, поставил девочку на кровать и стянув его окончательно, заворачиваю девочку в него. Он хоть немного теплый от моего тела. А сверху еще и одеялом. Вот так. Полежи пока, милая. А я с голым торсом метнулся на улицу за дровами. Блин, грудь словно онемела. Если спину сразу прихватило морозом на улице, то грудь и не почувствовала ничего.

Никогда так быстро не растапливал печь. Всё получалось буквально в одно касание. И вообще, я словно летал по участку. Затопил печь, запустил генератор, залив ярким светом весь дом, на место закипевшего чайника поставил кастрюльку с водой. Прямо в чайник сыпанул сахару. От души так сыпанул. (Сахар, особенно растворенный в воде самые быстрые углеводы. Сил от них прибавляется быстрее всего.) Помешал… Блин, кипяток. Поить таким не станешь. Так, только не суетиться. А мы вот так поступим: схватив теплое полотенце, я завернул в него чайник и, принеся к комнату, поставил его на только начинающую прогреваться печку. И усадив туда же девочку, прижал к нему ее пяточки. Сам же снова метнулся на кухню. Нашел среди припасов подложку с куриной заморозкой. То ли окорочка, то ли голени, неважно. Надо сварить. Сахар-то, конечно, хорошо, но нужно и что-нибудь посущественней. Но и твердой пищи после долгой голодовки тоже нельзя. Тем более совсем же малый ребенок… Так что куриный бульончик подойдет идеально.

И вообще я неприлично суетился вокруг этого крохотного комочка. Словно был в чем-то виноват и стремился загладить свою вину. И ещё — я вспомнил, что с человеком в такой ситуации нужно обязательно разговаривать, не давать ему терять сознание. Ведь такое бывает сплошь и рядом. Пока человек в беде ё организм борется из последних сил, а стоит понять, что все, помощь пришла и организм сдает. Расслабляется. Типа «я сделал все что мог, дотерпел, теперь тебя спасут…» И этих сил как раз и не хватает. Поэтому и нельзя давать забыться. Пациент должен быть в сознании. И для этого с ним надо говорить. Даже если он не отвечает. Хотя конечно, лучше бы, чтоб отвечал.

Кстати, потрогал чайник. Всё — можно пить. В меру горячий. Первым хлебнул сам из носика. Да, живительное тепло побежало по пищеводу. Горячо, но и не обжигает. Самое оно. Вот только сладкиииий! Переборщил с сахаром. Впрочем, детям нравится сладкое. Стал поить девочку что-то бессвязно бормоча при этом. Что-то типа:

— Так, ну-ка, давай. Вот. Ещё глоточек. Хорошо. Молодец. Сейчас согреешься. Давай еще. Чаек сладенький…

И всё в таком духе. Девочка послушно глотала чай. Вот только ее тело периодически пробирала крупная дрожь. Озноб. Достав её из своего пуховика я снова прижал ее к груди, а пуховик надел сверху. Так вместе с девочкой сходил на кухню, отключив плиту, не до бульона сейчас, и вернулся в комнату. И присел на диван. А сверху еще и одеялом накрылся… Будем греть своим теплом. Говорят самый действенный способ. Хотя и мучительный. Эдакая снегурочка мне попалась. Вместо человеческого тепла холод идет от тельца. Ну что ж, будем терпеть.

Постепенно бормоча девочке что-то успокаивающее и гладя её по голове я и сам угомонился. Перестал нервничать и суетиться. Попытался её разговорить, но она наконец уснула. Не потеряла сознание, а именно уснула, тихонько посапывая носом и крепко прижимаясь ко мне. Конечно, от меня ж тепло идет, вот к теплу и жмется.