Когда и стиралка и телевизор заняли свои места в моем доме, уже смеркалось. До настоящей темноты еще далеко, но она уже не за горами. Я успел проверить только свою улицу. Ни детей, ни даже новых трупов (если не считать стариков) я не нашел. Обычные дачи. На еще одну улицу времени у меня точно не хватит. Хотя… А что если не проверять каждое строение, а ограничиться только теми, возле которых авто стоит? Ну или хотя бы дорожка от снега прочищена. Зимой то сразу видно, где есть люди, а где их с осени не было. Ведь все равно все самые интересные находки именно в этих домах. Да пожалуй так и следует поступить.

Сказано сделано. Вот и следующая улица за моей. Тут всего две машины на всю улицу. Вот тут поближе что это у нас? Киа Рио. Не новая, но ухоженная машина. Рабочая лошадка так сказать. А вон там дальше еще одна. Подошел. Старая Нива. В ужасном состоянии. Даже хуже чем семерка у стариков. С чего начать? Пожалуй начну с той дачи где Киа Рио. Перспективнее мне кажется. И машина богаче, и домик поухоженней. И… И блин, тут даже не заперто! Зашел в холодный, промороженный домик. Ну как я и думал. Два трупа. Молодой мужик не старше тридцати, но с бородкой (ох уж мне эта мода на бороды) И совсем молодая женщина. Ей и вовсе не больше двадцати пяти. Совсем молоденькая… А это что? На диване возле самой печки под двумя одеялами лежит крохотный трупик девочки… Совсем кроха. Я плохо различаю возраст именно у таких вот малышей, но я бы сказал, что от двух до четырех лет… Где то в этом диапазоне. Блин, как на душе погано… Девочка то почему не выжила? Или… Или она уже после смерти родителей просто замерзла?

И в этот момент синюшний трупик малышки раскрыл глаза и посмотрел на меня. Бледное личико словно с трудом сморщилось и словно через силу девочка издала едва слышный, неуверенный хнык. Да ёж твою медь! Она же жива еще!

Глава 9

Меня словно дубиной по голове приложило! Аж в глазах потемнело. Мысли носились в голове как сумасшедшие. Ехидно-презрительный внутренний голос спрашивал: «Ну что? Ты и сейчас не захочешь брать на себя ответственность? Типа у нее и так все будет хорошо?» Логическая часть пыталась просчитать варианты, как эффективнее будет поступить. А тело словно само шагнуло вперед.

Раз. Одно движение молнии и пуховик падает на пол.

Два. Туда же летит стянутая через голову толстовка вместе с футболкой.

Три. Пуховик снова на плечах, но не застегнут.

Четыре. Малышка вырвана из-под одеял.

Пять. Ее невнятные тряпки, беспорядочно и нелепо напяленные на неё, тоже летят на пол. Она остается в легкой пижаме.

Шесть. Крохотное тельце прижимается к груди и пуховик застегивается еще плотнее прижимая её к моему телу. (тут, надо признаться, я чуть не заорал в голос). Наверняка все хоть раз попадали в такую ситуацию, когда вы сидите дома в тепле, а тут кто-то заходит с мороза и сует свои ледяные ладони вам на спину под футболку, или на шею или ещё куда… Неприятное ощущение. А тут оно было во сто крат неприятнее. Девочка вся целиком была словно выточена из одного куска льда. По телу словно побежали ледяные муравьи. Грудь онемела. А я даже выругаться не мог при ребенке, и потому сжав зубы лишь тихо шипел:

— Ссссс…

Семь. Придерживая одной рукой почти невесомую девочку, я нагибаюсь, и свободной рукой подхватываю с полу слетевшую вязанную шапку, и напяливаю на выглядывающую из воротника у меня на груди детскую головку. Она, конечно, ей велика. Но так даже лучше. Она скрывает чуть ли не всю голову.

А я развернувшись выхожу из дома. Можно, конечно, было бы растопить печь прямо там, в том доме, но а смысл? До моего дома не так уж далеко. И, хоть он тоже с утра не топлен, но там всё равно теплее. И протопиться он может куда быстрее.

Я иду, стараясь сдерживаться. Всё мое естество кричало: Быстрее! Быстрее! Бегом! Но я упрямо сдерживался. Гололед-то на улице ведь никуда не делся. А на бегу растянуться проще простого. А мне нельзя. Категорически нельзя. Я словно нес бесценную вазу, придерживая ее обеими руками. Одной рукой, прижатой к собственному животу я придерживал ее снизу, не давая провалиться вниз, а второй — придерживал её головку, чтоб она не слишком бултыхалась при ходьбе. Блин, как же долго тянутся эти несчастные двести или триста метров…