Читаем Один день в 93-м полностью

– А с Вами можно? Уж простите за навязчивость.., – такой ответ был неожиданным для него самого. Но ему категорически не хотелось расставаться с этой немного вульгарной, но задорной девушкой. К тому же, ему начинало казаться, что он попал в такое время, когда возможно все. Эта бесшабашность и вседозволенность в действиях может привести к ошибкам, но сейчас это не играет роли. Сейчас можно все.

– Почему бы и нет… Поехали… И прекрати говорить мне Вы. Мы не в кино и не на экзамене.

"Интересно… Здесь что вообще не признают форму Вы?" И вспомнив атмосферу возле Киевского вокзала, Матвей понял, что "Вы" в 93-й год не вписывается. Он повернулся направо и пощупал стену. Ремня безопасности не было.

– Чего потерял? – изо всех сил выкручивая руль, чтобы повернуть свой танк, спросила Аня.

– Ремень… безопасности.

Аня посмотрела на него, удивленно смеясь.

– Ты боишься? Конечно, девушка-водитель напугает даже Лебедя, но ты в "Победе"! Это броня.

– Извини, пожалуйста. Я просто думал, что за это штрафуют.

– За все штрафуют. Ты, главное, не паникуй. Кстати, а сокращенно от Матвея, как?

– Ну, друзья меня называют Мотя.

– Отлично, Мотя! Можешь записать меня в свои друзья.

– Анна, ты извини за глупый вопрос…

– Просто Аня.

– Хорошо. Аня, а почему ты сказала, что даже лебедь испугается девушки-водителя?

– Ну, я не знаю. Ну, он же у нас, товарищ Бесстрашие.

– Лебедь? – Матвей никак не мог вписаться в контекст времени.

И Аня это чувствовала.

– Слушай, Мотя, ты вообще откуда такой? С Марса? Ты в натуре Лебедя не знаешь? Генералом Лебедем пугают детей и Запад.

И тут Матвей вспомнил генерала Лебедя – квинтэссенцию армии.

– О, прости, что-то я не соображаю. Нет, конечно, я знаю. Видимо еще не проснулся. Сколько сейчас времени-то?

– Десять-двадцать. Не выспался?

– Да, плохо спал в поезде. Я утром приехал из … Ленинграда…

– Бедняга. А я всегда прекрасно сплю в поезде, – она ждала от него каких-то разъяснений.

Матвей совершенно не мог придумать, что наврать.

– Машина у тебя, конечно… Нечто!

– Нечто ужасное и кровожадное? – засмеялась Аня. – Да, купила тут себе Форд, а его угнали, представляешь? Ну вот, езжу на этой малышке. От деда еще. Помню еще на коленки меня в ней сажал, давал порулить.

«Купила Форд? Господи, чем она занимается?» – Матвей посмотрел на Аню, пытаясь определить ее род занятий. Впрочем, даже если она торговала собой, ему было все равно. Она такая необыкновенная!

В салоне пахло гаражом и бензином. Он приоткрыл окно. Рассекаемый воздух был полон ароматов выхлопных газов и осени.

Изумруды, сапфиры, рубины, как из хлопушки разбросанные по деревьям пестрили красками, которые смягчало волоокое небо, шерстяным пледом укутавшее Ленинградский проспект.

– А на Сокол мы едем к тебе? – Спросил Матвей, решив, что расскажет ей все как есть, когда она будет спокойно сидеть на кухне, попивая горячий кофе, а не укрощать этот милый броневичок.

– Ого! Какой ты шустрый!

Матвей покраснел.

– Мы едем ко мне на работу. Сейчас я тебя познакомлю с клевыми чуваками.

– И кем ты работаешь? – Матвей обрадованно вцепился в эту тему.

– Я риэлтор, – о, какую гордость прикрыла Аня безразличным тоном.

– Риэлтор?! – Матвей даже испугался за себя.

– Да, – ей понравилась реакция Матвея. – Ты кстати, в Москве живешь?

– Д-да…

Аня взглянула на него, чуть усмехнувшись, показывая ему на его промашку.

– Из области, да? – спросила она тоном, говорящим, что с ней можно откровенно на тему жилья.

С улицы Алабяна они свернули в Поселок Художников – Сокол. Матвей был поражен до крайности. В двухстах метрах от Ленинградского проспекта, в Москве, притаился никем незамеченный поселок, чуть не деревня.

Проехав по улице Сурикова, остановились у дома номер 8. Это был трехэтажный коттедж бледно-желтого цвета с зеленой крышей. Небольшой палисадник был окружен самым обыкновенным невысоким деревянным забором, впрочем, как и все окружающие дома. У гаража стояла «БМВ»-«трешка», белоснежная, как будто облитая молоком, но почему-то крылья капота были не докрашены и имели цвет кирпича. Рядом стоял грязный "москвич" и кокетливо-голубая «шестерка». В воздухе витал запах опавшей листвы и никакой другой. На дверях гаража красовались корявые рисунки с подтеками, изображавшие домики и человечков.

Аня взяла с заднего сиденья папку с тесемками и неизменной надписью "Дело №" и вышла из машины.

– А ты машину запирать не будешь? – недоуменно спросил он.

– А тут не воруют, – улыбнулась Аня и повернула деревянную вертушку с другой стороны калитки.

"90-е! Как это не воруют?!" – Изумился Матвей, но обведя взглядом улицу с аккуратными домиками, наводящими скорее на мысль о какой-нибудь деревушке Сент-Мери-Мид из романов Агаты Кристи, чем об улицах Москвы 93-го года, он поверил.

В холе-прихожей на стене была вешалка для ключей, на которой висели куртки и пакеты, но, отнюдь, не ключи. В углу стояло несколько мешков с сахаром, на тумбочке телевизор.

К Матвею с Аней сразу бросилась свора собак, бешено лающих.

– Фу!!! – гаркнула Аня, и собаки замолкли,– виляя хвостами.