Читаем Одержимость Желтого Тигра полностью

– Скорее то, что от него осталось. Идем, – повел я девчонку за собой к опорам у основания. А затем и на лестницу, ведущую к сердцевине оси. – Держись за поручни.

– Куда ты? – попыталась запротестовать она. – Ступени под нами не развалятся?

Усмехнувшись, я остановился и взглянул на Ники.

– Ты мне доверяешь? – спросил абсолютно серьезным тоном, понимая, что мне действительно важен ее ответ. И речь не только о шатком аттракционе.

Спустя, казалось, целую вечность, а не жалкие пять секунд, Николетта произнесла, глядя прямо на меня:

– Да.

Я шумно выдохнул, даже не заметив, что ранее задержал дыхание. Легкие с облегчением наполнились новой дозой кислорода, а сердце – крошечной каплей надежды. Она подпитывала давно забытые ощущения тепла, разливающегося по венам.

Мы молча поднялись наверх, где имелась небольшая платформа, которую, вероятно, использовали при техническом обслуживании, чтобы легче получать доступ к центральному механизму колеса.

Расстегнув толстовку, я подошел к перилам, облокотился и сделал глубокий вдох ночного прохладного воздуха, оглядывая окружающие деревья и останки увядающих аттракционов. Потянувшись в карман, достал сигарету и закурил.

Николетта расположилась рядом, но слегка отодвинулась, стоило только дыму достичь ее лица.

– Когда-нибудь сигареты сведут тебя в могилу.

Слова ее эхом отдались в разуме голосом Миранды:

«Микаэль, когда-нибудь сигареты сведут тебя в могилу. И твой путь музыканта завершится, не успев начаться».

Я мотнул головой, пытаясь избавиться от наваждения, невольно сжал кулон сквозь ткань футболки и сделал очередную затяжку.

– Так это и есть то, что ты хотел мне показать? – спросила девчонка Драконов.

К горлу подступил ком сомнений, но я кивнул. Честно говоря, я вновь повиновался инстинкту, когда решил привести сюда Николетту. Гребаная импульсивность и желание любыми средствами сблизиться затуманивала разум.

– Всех девушек сюда приводишь?

– Ты первая, – ответил я, ни капли не слукавив. – Даже Эмили сюда не приходила.

Повисла неловкая тишина, которую разрушил сорвавшийся с губ Николетты смешок.

– Знаешь, у тебя крайне странные понятия о нормальных свиданиях.

– А что ты ждала? Думала, отведу тебя в музей? Бьюсь об заклад, твой воздыхатель так бы и сделал.

– Хватит донимать Дэниела.

– Заметь, ты сама назвала его имя.

– Господи, реагируешь как завистливый ребенок, – выпалила она.

Николетта права. Зависть и ревность сковывали нутро и отключали ту часть мозга, что отвечала за рациональность. Мне претило то, как легко девчонка улыбалась и смеялась рядом с Дэниелом. Как расслаблялась в его присутствии. Безоговорочно верила. И как он смотрел на нее… Черт возьми, мне хотелось стереть его с лица Земли, когда он смотрел на нее как на величайшее сокровище.

– Дэниел был со мной в самые тяжелые времена, – призналась Ники. – Он мой самый близкий друг. Постарайся это принять, если намерен и дальше находиться рядом.

Не просто намерен, мне это необходимо.

– Ты посоветовала мне быть собой. И здесь… – сказал я и потушил сигарету. – Здесь я настоящий. Поэтому и привел. Все еще хочу узнать тебя получше, потому показываю частичку себя взамен.

– Почему именно это место? – спросила Николетта, подходя ближе. Луна вновь скрылась за облаками, но девчонка продолжала всматриваться мне в глаза, словно пытаясь заглянуть в саму душу. Как же чертовски страшило меня то, что она могла там найти. – Что тебя здесь держит?

– Все это, – ответил я, указав рукой на площадку под нами. – Заброшенный парк, потрепанная фигура Кинг-Конга перед входом, заржавевшие карусели, опутанные паутиной тоннели железной дороги, изъеденные ржавчиной лодки в форме лебедей, застрявшие там, где некогда был водоем, а теперь лишь остатки былой роскоши, подернутые тиной, останки динозавров и это колесо. Чертово колесо, ставшее мне укрытием, – процедил я сквозь зубы. – Все это оставлено здесь. Забыто. Брошено на волю судьбы. Ими наигрались и отринули. Предали. Они никому не нужны и вынуждены гнить тут по прихоти тех, кто должен был дарить любовь и внимание.

С каждым словом, слетавшим с губ, я лишь сильнее распалялся. Николетта молчала, внимательно слушая, а я осознавал – говорю уже вовсе не о парке. Во мне будто пробудился тот малыш Микаэль, что сбегал сюда по ночам. Словно только здесь он наконец нашел в себе силы и обрел голос, чтобы высказать все, что хранилось под сотней замков в душе. Но лучше бы оно оставалось взаперти, а не ранило острыми осколками воспоминаний, оставляя свежие порезы.

– Этот парк стал моим убежищем. В школьные годы, когда дома становилось особенно паршиво, я сбегал сюда. Приходил по ночам, забирался на эту самую платформу и просил у судьбы лучшей жизни. Тогда еще верил, что обрету ее. Временами оставался в одной из кабинок на ночь, – добавил я, бросив взгляд на слегка раскачивающиеся кабинки. – Пока однажды меня не нашел Стэнли.