Читаем Очкарик полностью

Дуня пожала плечами. Разгладила юбку. Завязала потуже платок под подбородком. Он видел седые волосы, вылезшие из-под цветастого шелка. Они были жирные, тонкие. Всего несколько прядей. Дежавю. Он вспомнил, как когда-то она снимала косынку, заплетала волосы в толстую косу и прикалывала ее вокруг головы.

— Сейчас все чаще берутся за такие дела, расследуют. — Она потерла покрасневшие глаза, подернутые сеткой мелких морщин. Ее восковая кожа была тонкой, как пергамент. Когда-то белоснежная. — Молодые поймут. Потребность национальной принадлежности растет. Почитай прессу, послушай, что говорят по телевизору. Молодежь выходит на улицу. С транспарантами. У нас такой возможности не было. Сейчас совсем другое время.

— Ты даже не представляешь себе, как сильно ошибаешься. — Он резко рассмеялся. — И кто мне поверит? Кто поверит Очкарику, женоубийце и спекулянту?

— Поговори с ним, — слишком страстно отреагировала она. — Ведь ты знаешь, кто тебе это сделал. Знаком с ним. У тебя же на него вагон всяких бумаг!

— Мой офицер — это мелочи. Проблема в «красных», которые сейчас правят здесь. Когда они поймут, что у меня их документы, вот тогда и начнется. Я открою ящик Пандоры. Они бросятся на меня, а я потяну за собой тебя, Миколая. Я знаю, как это закончится. — Он замолчал.

Они оба понимали, что он хотел сказать.

— Значит, уничтожь это как можно скорей, — упиралась Дуня. — Для своего же добра. Рассчитаешься, с кем сможешь, а остальные забудут. Люди быстро забывают.

— Здешние нет.

— Белорусы помнят тихо. — Она встала и заставила себя еще раз подойти к нему. Потом похлопала его по спине, как собаку. — Оставайся с Богом, Петя.

* * *

Романовская взяла стопку бумаг, озаглавленных как профиль неизвестного преступника, которую дала ей Саша, и с удивлением обнаружила, что заполнены текстом только первые страницы. Остальные листы были пустыми. Она пролистала их еще раз, поднесла к свету и бросила на стол. Тогда на обороте третьей страницы она увидела едва заметную надпись: «ВНА 3456», сделанную карандашом. Несмотря на то что через несколько минут должно было начаться совещание с Мейером, готовящим для них специальное заключение, которое они собирались приобщить к делу, она сразу набрала номер Залусской.

— В шарады играешь? — прошипела она. — Номера машины Бондарука, это какая-то шутка?

— Только так я могла заставить тебя поговорить со мной, — спокойно произнесла Саша.

Романовская услышала из трубки крики протестующих и полицейские сирены. Она размышляла, как вести этот разговор. В принципе, для нее это был шанс выйти из положения, сохранив лицо. Профайлер сама постаралась, чтобы ее отстранили, а уголовное преследование было практически у нее в кармане. Достаточно, что они поднимут собранные на нее документы: об оружии, хищении вещдоков с места происшествия, подозрительном появлении первой в местах преступлений. Не говоря уже о вождении без документов. После того как Романовская сообщит об этом ее неформальному начальству, что она тут навытворяла, Залусская никогда не сможет вернуться в полицию. Ей не доверят даже должность охранника в супермаркете, заодно придется окончательно забыть о частных профайлерских заказах. Такие вести моментально распространяются, и полностью опровергнуть их не получится. Может, какое-нибудь провинциальное детективное бюро решится взять ее на работу. Но только такое, которое дает работу уволенным из органов за финансовые махинации, коррупцию или хождения налево в преступный мир. Однако Романовская была уверена, что Залусскую подобное не устроит. Таким образом, ей ничего не останется, как только уехать из страны. Опозоренная профайлерша сбежит из Польши поджав хвост, займется научными исследованиями и никогда и никому уже не пискнет ни слова. Именно так все было с делом Поляка. Она сбежала и молчала, а дело благополучно замяли.

— Я заглянула в эти бумаги, чтобы поставить тебя лицом к лицу с Мейером, — соврала она, не скрывая бешенства. — Я думала, что ты дашь мне шанс спасти хотя бы остатки твоей чести. Потому что, если ты этого не видишь, я все еще на твоей стороне. Но сейчас ты не оставляешь мне выбора. Рапорт будет передан в прокуратуру уже сегодня. Оружие сдай. Сию секунду. У тебя нет разрешения.

— И не подумаю, — буркнула Саша и обратилась к кому-то, кто, видимо, стоял рядом. Романовская слышала их разговор, несмотря на закрытую трубку: — Это местная пани комендант. Кажется, вы ее искали, профессор. Она немного нервная.

Романовская нахмурила брови, размышляя, с кем разговаривает Залусская, и ненадолго обеспокоилась тем, что это кто-то из коллег. Неужели она обрела союзника в лице прокурора? Но вскоре ее опасения развеялись.

— Пан профессор Антон Чубайс разыскивал тебя сегодня на работе, — слишком официально начала Саша. — У него есть интересные версии относительно того, что тут у вас происходит. Если тебе неинтересно, то он не будет упорствовать, у нас предостаточно слушателей. В основном, журналистов. Они будут в восторге. Жаль было бы узнать обо всем из СМИ.