Читаем Очкарик полностью

Она догадалась, что хозяин хочет ее выпроводить. Марианна кивнула, попятилась и поспешила к входной двери. Открыв ее, увидела, что женщины уже у калитки. Алла повернулась и выжидающе посмотрела на Марианну. Дуня тоже ничего не говорила, враждебно глядя на помощницу Бондарука. Они не любили друг друга, это было понятно без слов. Но Марианна была дипломатом. Она служила здесь много лет и знала свое место.

— Пан Бондарук приглашает вас в столовую, — проговорила она и вернулась в дом, оставив дверь широко открытой.

Когда она вышла из кухни с супницей, порезанным свежеиспеченным хлебом и тремя комплектами приборов, старухи послушно ждали в коридоре на резных креслах. Бондарук не выходил к ним. Из-за плотно закрытой двери библиотеки доносился грохот сбрасываемого на пол барахла. У Марианны промелькнула мысль, что ей придется вызывать грузовик, чтобы перевезти все это. Она надеялась на то, что Петр пошел переодеться, так как он никогда не принимал гостей в таком неопрятном виде.

— Хозяин велел накрыть для вас. — Она указала места у стола и пригласила женщин в гостиную.

Дуня села во главе стола. Алла осталась у дверей, по-прежнему молчаливая и недвижимая, как сфинкс. Марианна с трудом переносила ее зловоние. Она не понимала, почему эта женщина не моется и почему Петр так ее голубит. В принципе, она и не хотела знать подробностей их отношений, так как и без того на много чего насмотрелась в этом доме. Слишком много.

— Мы ненадолго, — заявила Дуня. — И спасибо, мы уже обедали.

Марианна все равно поставила тарелки, достала из серванта столовое серебро и разложила его на столе.

— Может быть, тогда кофе или чаю?

Дуня вынула из кармана тряпичный мешочек и протянула домработнице.

— Заварите это в ковшике, а потом дайте настояться пять минут. Можно процедить. Остальное оставить. Это сбор для женщин нашего возраста. Успокаивающий женские недомогания, укрепляющий волосы.

— Спасибо. — Марианна кивнула, хотя внутри кипела от возмущения. Она выглядела намного моложе этих ведьм. — Мне очень приятно.

Дуня не ответила. Она только слабо улыбнулась, сложила руки в замок и замерла в ожидании. В дверях появился Петр, все еще лохматый и в заляпанной пижаме. Он сделал знак Дуне, она встала и прошла за ним в библиотеку. Марианна разминулась с ними в коридоре. Она видела, как Петр входит и показывает чемодан, в котором сейчас лежала не подшивка «Вместе», а документы в старых папках, подписанных от руки.

— А я попрошу кофе, — сказала вдруг Алла. Голос у нее был дрожащий и хриплый. — С сахаром и молоком.

Шокированная, Марианна чуть не уронила крышку от супницы. За все годы, что жила в этом городе, она ни разу не слышала от Аллы ни единого слова. Все считали ее немой. Люди, не стесняясь, сплетничали при ней, думая, что, если она немая, то, значит, и глухая. Получается, что все ошибались. Марианна была не уверена, не поступила ли она так же, хотя бы раз. Она покраснела до кончиков ушей, как подросток.

— С этим какие-то сложности? — уточнила Алла.

— Нет, нисколько. — Марианна поспешила исчезнуть на кухне.

* * *

— Зачем ты мне это показываешь?

Дуня взглянула на закрытую дверь библиотеки. Они уже очень много лет не были в такой ситуации. Она и он. Одни. Без сопровождения. Они чувствовали себя неудобно, но не из-за давних отношений.

— Их нельзя держать здесь.

— Я это не возьму, — заявила Дуня. Руки ее дрожали. Петр подставил ей стул. Она, видимо, пришла сюда пешком, потому что ее сношенные туфли были перепачканы в грязи. Она пошатывалась от усталости, поэтому села и сказала: — Слишком большая ответственность.

— Я отправил за тобой машину.

— Она приехала, — подтвердила Дуня. — Джа-Джа плелся за нами полдороги, но наконец отказался от затеи. Терпеть его не могу, сам знаешь почему.

— Он поехал за Миколаем?

Дуня пожала плечами.

— Коля не приедет. Мы уже слишком стары, чтобы воевать, Петя. Найди кого-нибудь молодого, кому еще хочется войны.

— Твой сын нашелся?

Она покачала головой. Петр заметил, что ее губы задрожали, лицо помрачнело, но она старалась это скрыть. Наверное, ей хотелось верить, что с ним все в порядке.

— А Ивона? — спросил он дрожащим голосом.

— Отсутствие новостей — хорошая новость.

— Ты же знаешь, что я делаю это для нас. Для него.

Она замолчала на несколько секунд. Наконец вдохнула и сказала:

— Я никогда от тебя ничего не хотела.

— Это была ошибка. Твоя и моя. Насколько тебе известно, я очень об этом сожалею.