Читаем Очкарик полностью

Романовская и не думала выполнять просьбу профайлера, но документ взяла и сунула под мышку, потом, молча, подошла к стойке дежурного, приложила к двери магнитную карту и вошла в коридор. Саша шла за ней след в след. Когда дверь захлопнулась прямо перед ее носом, она с укором взглянула на дежурного. Тот, так же как и Романовская, не смотрел в глаза Залусской.

— Пожалуйста, прочти это, — повторила Саша. — Я сидела над этим весь сегодняшний день.

— Обязательно. На досуге, — пообещала Романовская и быстро исчезла за стеклянной дверью участка.

Саше стало обидно. Она поняла, что следствие проигнорирует ее заключение. Залусская вышла на улицу и, прикрыв глаза, подставила лицо солнцу, чтобы хоть немного абстрагироваться от дела. В этот момент она услышала писк колес, после чего из остановившегося внедорожника вышел немолодой мужчина в очках. Обойдя машину, он взял с заднего сиденья кожаный портфель и рулон картона, перетянутый резинкой, потом направился к дежурному. Саша размышляла, не тот ли это знаменитый Мейер, но он не походил на полицейского. Домана тоже не было поблизости. Для журналиста у человека был слишком умный взгляд. Кроме того, не хватало нездоровой уверенности в себе, свойственной представителям массмедиа.

Она успела выкурить сигарету, когда дежурный спровадил гостя, как только что ее саму. Визитер встал возле нее на верхних ступенях крыльца. Всем своим видом он демонстрировал разочарование. Значит, она была, как минимум, наполовину права — профайлера бы впустили. Ей стало жаль его. Они оба оказались в одинаковой ситуации. Посмотрели друг на друга и отвернулись. Ей понравилась его недоверчивость. Значит, это не репортер. Если бы он им был, то сразу попытался бы что-нибудь из нее вытянуть. Не местный, Саша сразу это почувствовала. Ей даже не нужно было смотреть на номера его машины. Он здесь не живет и родом тоже не отсюда.

— Вы из Варшавы?

— Это машина жены. — Он бросил взгляд на ее гипс. — Вы принимали участие в демонстрации?

— Не знаю, какую именно вы имеете в виду. Последнее время здесь много чего происходит. Но если вы планируете возвращаться в столицу, то я охотно присоединюсь к вам. Моя машина никуда не годится.

Она показала на опечатанный голубой «фиат» на парковке рядом. В этот момент из участка выбежало несколько полицейских в боевых мундирах. Они заскочили в микроавтобус и с сиреной сорвались с места. Следом вышли несколько сотрудников в штатском, которых Саша помнила по планеркам. Среди них был сын Романовской. Он молча прошел мимо Саши и сел в полицейскую машину без опознавательных знаков. Кроме него, оперативников среди вышедших не было. Видимо, шло совещание. Не исключено, что Мейер уже в участке.

Тем временем очкарик понял, что Саша — не сотрудник местной полиции, и сразу потерял к ней интерес. Он снова пребывал в своем мире. Сашу осенило. Это ученый! Мелькнула мысль, не позвонить ли профессору Абрамсу.

— У меня еще есть здесь несколько дел.

Он попрощался и быстрым шагом направился к автомобилю. В его исполнении это было похоже на поступь жертвы анемии. Прежде чем сесть за руль, он положил рулон на заднее сиденье, снял пиджак, вывернул его и аккуратно повесил на плечики за сиденьем. Полицейские машины уже исчезли из поля зрения. Очкарик потерянно глядел на пустую улицу.

— Вы не знаете, где находится местная водонапорная башня? — крикнул он Саше, потому что кроме нее на улице Армии крайовой не было ни души.

— Я вам покажу.

Она бесцеремонно заняла место пассажира. Все произошло меньше чем за полминуты, в связи с чем новоприбывший не успел отказаться от ее сопровождения. Саша уселась и улыбнулась тому, что, по крайней мере, выберется из этой дыры. Все равно делать ей здесь было уже нечего. Раз им не нужна ее помощь, пусть разбираются сами.

— Чем вы занимаетесь? — спросила она, когда он медленно выруливал задним ходом.

Поскольку он, похоже, был в шоке или, возможно, даже опасался, что попал в лапы психопатки, Саша протянула руку и представилась. Он облегченно вздохнул, услышав, что Залусская — полицейский эксперт. Да, она слегка приврала. Но один небольшой обман никак не повлияет на ситуацию. В ответ он дал ей визитку, стопка которых хранилась в пепельнице, не используемой по назначению. Его фамилия — Антон Чубайс — ничего ей не говорила. Профессора это явно укололо.

— Я психотерапевт, — пояснил он. — Лучший в этом регионе.

— О! — выдавила она что-то наподобие респекта. Получилось так себе. Залусская решила пошутить, но только ухудшила дело. — Во сколько вы возвращаетесь в страну? Я уже сыта по горло экскурсиями по другую сторону Буга.

— Может, во второй половине дня, — неопределенно сказал он. — А может, побуду здесь еще какое-то время.

— Что вас сюда привело?