Бессрочный отпуск в грубой форме был получен в тот момент, когда бывшая домработница явилась в квартиру и попыталась открыть дверь своим ключом. – Арина, – заявил ученый, не впустив женщину даже на порог, – вы можете отдать мне ключ, он вам больше не понадобится. Ваше хозяйство – лаборатория. Я справлюсь со своим жилищем самостоятельно. Генрих буквально вырвал брелок из рук растерявшейся женщины и захлопнул дверь перед ее носом. Бедняжка не совладала с эмоциями и разрыдалась, присев на корточки прямо под дверью. Все вопросы, которые задают себе люди, когда думают, что их предали самые близкие, пронеслись в голове у Арины за ничтожно малое мгновение. «Один раз уже справился, когда привечал проститутку Эльфиру», – вспоминала Арина былые обиды. Прислонившись к двери, она отчетливо слышала беседу своего подопечного и его пассии. Горькие слезы сожаления не мешали натренированному уху фиксировать диалог за дверью. За последние несколько месяцев Арина так натренировалась в подслушивании, что иногда ей этот навык даже мешал. Но не сейчас!

– Зачем ты так с ней? Она тебя, по-моему, очень любит. И у нее никого нет, кроме тебя.

«Вот сучка, – подумала Арина, тихонько сморкаясь в белоснежный носовой платок, – вздумала еще меня защищать! Конечно, „любит“, – не то, что вы, продажные потаскухи!» – рассуждать было некогда, беседа Генриха и его подопечной могла стать разгадкой к странным переменам.

– Арина действительно меня любит, правда слишком деспотично. Когда я был совсем одинок, я очень нуждался в ней.

– А сейчас?

– Сейчас она может быть гораздо более полезна на своей основной работе.

– Так ты решил продолжить?..

Вопрос удивил и заставил Арину сосредоточиться. Она ни за что бы не поверила, что великий гений, открыв причину человеческих несчастий, собрался завершить то, на что потратил половину жизни, да что там половину – всю жизнь!

За дверью раздавались звуки, подтверждающие ненужность старой домохозяйки: звон посуды, треньканье ложек – очевидно, Мария накрывала стол для завтрака.

– Ты знаешь, я не могу продолжать исследования, пока не приму решения.

– Какого решения?

– Я давно собирался тебе сказать: не буду выносить вердикт, то есть я не хочу проверять, что происходит с твоим «очагом вины». Мне это не нужно!

Возникла длительная пауза, в процессе которой Арина усомнилась, что разговор будет продолжен. Но нет, через некоторое время она поняла, что во время затишья Маша боролась с подступившими эмоциями. Взволнованный голос Марии прозвучал неестественно громко:

– А... Вот оно что! Ты не будешь выносить мне вердикт?! Конечно, кому нужна какая-то там Маша, если в очереди стоят жирные петухи со своими важнейшими проблемами и толстыми кошельками! Я все поняла! – Голос становился все выше, Арине даже не нужно было напрягать слух. До нее вполне отчетливо доносились резкие, звенящие интонации ивановской девки, которая, по мнению Арины, обманом или колдовством сбила с истинного пути великого гения – властителя человеческого мозга. Шутка ли, тот забросил работу, появляясь в лаборатории в лучшем случае раз в неделю, и то по ночам.

Коварная шлюха продолжала свою обработку:

– Да кто ты, собственно, такой, чтобы взять на себя подобную миссию? Великий гений?! Непризнанный ученый?! А может, ты возомнил себя вершителем судеб?! Богом?! Конечно, я попала в точку: ты – сам Господь, спустившийся на землю, чтобы вершить справедливость и направлять заблудших на правильный путь! Не слишком ли много ты на себя взял? Ответь мне тогда на вопрос: не хватит ли мне наказания за проступки, совершенные почти в детстве? Чем я хуже тех, кто насилует, убивает или отправляет людей пачками на войну, в армию, в тюрьмы? Почему я должна умереть, когда жизнь только начинается, когда я наконец-то приняла свое прошлое и смирилась с ним? В конце концов, когда я встретила человека, с которым действительно хочу создать семью, родить детей, любить его, готовить омлеты и борщи... – Маша разразилась громкими безутешными рыданиями.

Кажется, нужно было отходить от двери. Вот-вот последует яростное бегство врага с поля боя. Арина предусмотрительно заняла удаленную позицию, чтоб не получить дверью по любопытному носу.

Обитель

– Тому, что оказывается под потолком в операционной, видит слабо освещенный тоннель или летит к родному очагу, – если это действительно «что-то», я бы не хотела искать другого названия.