– Только это тебя сможет успокоить!!! Понимаешь? Есть еще и нормальные мужики, и семьи еще не перевелись. Сто процентов – ходит по этой земле твоя половинка, ходит где-то. Слушать тебе больше некого, мы с тобой уже столько лет знакомы, я тебе добра желаю, и возможность убедиться в этом у тебя была. Мать твоя сдулась – не прошла испытания деньгами и мужиками...

Милка была права. Мать, действительно, давно утратила человеческое обличье и даже за деньгами уже не приходила – не могла. Маша передавала ей деньги на пропитание и проживание через соседей, которые добровольно взялись контролировать наличие продуктов в холодильнике у соседки-забулдыги.

Через неделю после резкого вмешательства Милы Маша легла в диагностический центр, чтобы привести себя в порядок. Она решила начать новую жизнь.

Прошло довольно много времени, прежде чем депрессия осторожно начала отступать: Мария потихоньку стала мечтать о будущем. «У меня все еще впереди. Милка права – жизнь в тридцать лет не заканчивается. У меня наверняка будет семья, и много-много детей. Я рожу столько, сколько пошлет Бог, я буду самой лучшей матерью в мире и очень хорошей женой. Маша стала с увлечением читать кулинарные книги, пытаясь запомнить наизусть рецепты бухарского плова, борща с пампушками, пельменей с телятиной, теста для домашней лапши... Мария почти воспряла. Пребывание в клинике пошло ей на пользу. Если бы не анализ... Если бы не этот чертов анализ, который ее заставили пересдавать три раза. Когда былая прыть и напористость почти вернулись к Маше, она стала требовательной и бескомпромиссной:

– Что за черт, вы можете мне сказать, почему с первого раза нельзя сделать правильный анализ? Я что, не так лежу, или стою, или я тухлятиной питаюсь? Что не так?

– Не кричите на меня, – тихо отозвалась лаборантка. – Я не имею права говорить, что у вас так или не так – я не ваш лечащий врач. Но если вы не прекратите кричать, я скажу.

Маше почему-то стало страшно, она вмиг собралась и тихим голосом, почти шепотом, сказала:

– Я не буду, простите. Но очень прошу, скажите, почему меня не отпускают!

– У вас рак, – ровным голосом ответила лаборантка и вышла.

Маша осела на пол и потеряла сознание. Очнулась уже на кровати, вокруг нее хлопотал дежурный врач.

– Ну что, получше? – обрадовался он, увидев, как пациентка приоткрыла глаза.

Она застонала и вдруг вскрикнула, вспомнив события, предшествовавшие обмороку:

– Доктор, скажите честно, это правда, что у меня... – Она снова разразилась рыданиями.

Доктор, дежуривший уже вторые сутки, не мог понять, что случилось с пациенткой, которая раньше отличалась достаточно спокойным и выдержанным, скорее близким к депрессивному, поведением.

– У нас в принципе не принято скрывать от пациентов их диагнозы. Но только после того, как мы получаем стопроцентный результат. Понимаете? – доктор пытался отвлечь пациентку скороговоркой: – Я сейчас посмотрю, что у вас там после последнего обследования. Но не стоит так волноваться, мы же в двадцать первом веке, медицина – на грани фантастических открытий, сегодня мы действительно можем творить...

– Бросьте меня успокаивать, – перебила больная. – Я хочу знать. Мне нужно знать!

Доктор стушевался под взглядом молодой женщины. Кто-то сейчас узнал бы Мисс Почин из далекого прошлого.

– Хорошо, хорошо, не нервничайте, я сейчас все уточню.

Вернувшись в палату с историей болезни, доктор застал молодую женщину сидящей на кровати с очень прямой спиной и качающейся взад-вперед, как китайский болванчик.

– Что, нашли? – спросила она, даже не повернувшись в сторону вошедшего.

– Да, вот! Давайте вместе смотреть.

Он полистал страницы.

– Действительно, у вас неприятные подозрения на опухоль, но я уже говорил – мы в двадцать первом веке! Сейчас можно творить чудеса – медицина и творит.

– Замолчите, доктор. Скажите только одно – я смогу иметь детей?

Она по-прежему не смотрела на него.

Тот тихо выдохнул:

– Не знаю... Точнее – вряд ли. – Врач почему-то не мог соврать этой нервной особе.

– Спасибо, доктор.

На следующее утро Маша сбежала, точнее, спокойно уехала из диагностического центра. Все, что ей нужно было установить, она для себя узнала.

Начало конца