Читаем Общак полностью

Он хотя и не сразу, но все-таки узнал это заведение, в котором съемки велись скрытой камерой с какого-то очень странного ракурса. Это был клуб «Ночная бабочка» на Бутырском валу, куда его пару лет назад впервые привел именно Юра Соловьев и познакомил с заведующей Мильвой Гавриловой. Потом Евгений Николаевич стал наведываться в «Ночную бабочку» один — как бы по служебным надобностям. Но Мильва была дама ушлая и догадливая, даром что имела приличный стаж в «увеселительном бизнесе», как она сама аттестовала свой род занятий. И очень скоро Евгений Николаевич негласно получил статус почетного гостя со всеми полагающимися по данному статусу привилегиями.

Не спуская глаз с телеэкрана, Урусов заметил среди ничего не подозревавших статистов несколько знакомых лиц. Ну конечно, вот смазливая Маринка Хромоножка, вот Таня Недотрога (в том смысле, что уж коли дотронешься до нее, так уж не оторвешься), вот Ирка Вулкан, в чье огнедышащее жерло он и сам не раз проникал, а вот и сама мадам Мильва, хозяйка клуба… Потом замельтешили какие-то незнакомые мужики — все холеные, вальяжные, в золотых часах, в дорогих костюмах, держатся с сознанием собственной значимости. Евгений Николаевич прокрутил пленку вперед. На экране опять подвилось миловидное смуглое лицо Мильвы. Игриво сверкая большими черными глазами из-под густых собольих бровей, она горделиво прохаживалась между мужчинами, радушно приветствуя старых знакомых и легким кивком головы или чуть заметным мановением руки распределяя своих «бабочек» по клиентам.

Картинка сменилась, и Евгений Николаевич буквально прирос к своему креслу: начинался сеанс «детям до шестнадцати». На экране появилась Маринка Хромоножка с голыми сиськами вразлет и в своей неизменной длинной юбке, а рядом с ней — новый киноперсонаж, похотливо схвативший Маринку за груди. Потом в течение пяти или десяти минут объектив видеокамеры бесстрастно фиксировал происходящее на широкой двуспальной кровати: и то, как Маринка сорвала с бедер юбку, и как изумился ее клиент, увидев, что ее левая нога от колена до пятки представляет собой искусно сработанный пластиковый протез, и как Маринка, с томно-ироническим взглядом, натренированным движением отстегнула протез и бережно положила на пол, а сама ловко запрыгнула на середину кровати. Ее гость — небольшого роста, мускулистый и крепкий, как августовский подосиновик, — поспешно расшнуровал ботинки, скинул брюки и рубашку и нырнул к ней в кровать, обуянный неодолимой похотью. Лицо мужчины Урусову показалось знакомым, но он сразу не мог припомнить, где видел его…

От созерцания постельной сцены у Евгения Николаевича пересохли губы. Нет, он не то чтобы возбудился — уже не в том он возрасте, чтобы кончать в кулак от дешевой порнухи, а, скорее, был щокирован увиденным: ему и в голову не могло прийти, что Маринка прихрамывает не из понта, а взаправду, по причине самого. настоящего физического увечья… Выходит, не трепался Юра Соловьев, когда шепнул как-то раз Евгению Николаевичу, что он не знает самой главной тайны озорного заведения на Бутырском валу и что «Ночная бабочка» не просто полуподпольный бордель — эка невидаль в сегодняшней Москве! — а самый настоящий оазис изысканно-извращенного порока, которому предаются сильные мира сего… Юра так и не пояснил, что имеет в виду, а просто посоветовал как-нибудь наведаться лично к Мильве, припереть сс к стенке, припугнуть и потребо вать провести его не на второй этаж, где в отдельных кабинетах гости клуба вкушали, так сказать, клубную «клубничку», а, наоборот, в подвал, в святая святых, или, вернее сказать, в преисподнюю…

Вспомнив тот давний разговор с полковником Соловьевым, Урусов подумал: интересно, зачем все-таки Юра поставил в клубе Мильвы Гавриловой скрытые видеокамеры — одну в общем зале й одну в отдельном кабинете? Он сделал это явно не для последующей перепродажи «жесткой порнухи» на Горбушке… Нет, у него была какая-то иная цель. Но для того, чтобы понять эту цель, надо бы просмотреть если не все двести семьдесят шесть, то хотя бы десятка три-четыре кассет.

Евгений Николаевич остановил пленку и промотал назад. Он снова всмотрелся в раскрасневшееся лицо сладострастного «подосиновика». И тут его осенило: ну как же! Это был не кто иной, как господин Авраменко, бывший главный бухгалтер «Госснабвооружения» — правая рука Владислава Игнатова, человек, которому наверняка были ведомы не только балансовые отчеты крупной частной корпорации, служившей прикрытием для криминальной деятельности, но и самые многочисленные финансовые тайны всесильного воровского босса. Генералу Урусову в прошлом году уже приходилось допрашивать Авраменко в связи с делом «Госснабвооружения».

Похоже, Госпожа Удача сегодня Евгению Николаевичу благоволила. Ему в руки приплывал потрясающий материал: компромат на многих сильных мира сего. А то, что бордель «Ночная бабочка» посещается очень высокопоставленными людьми и крупными бизнесменами, Урусов знал достоверно.