Владислав посмотрел вслед рыжеволосой стюардессе. Лена… Странное совпадение, но, действительно, после гибели жены Светланы ему на его жизненном пути встречаются женщины, которых зовут всех как по заказу Лена… И тут в его памяти всплыла жуткая, рвущая душу картина трехнедельной давности: исхудалая, истерзанная, совершенно обессилевшая Лена в серой тюремной робе входит в комнату на кусковской даче Медведя как тень, как призрак… В тот вечер Лена, содрогаясь от беззвучных рыданий, рассказала ему о всех мучениях, пережитых ею в волоколамском следственном изоляторе, куда ее запихнули якобы по делу «Госснабвооружения», а в действительности только из-за ее отношений с Владиславом. Рассказала о страшных пытках, истязаниях, унижениях, насилии, которые ей пришлось перенести. Рассказала о том, как, обезумев от физической и моральной боли, она пообещала начальнице изолятора бабе Груне, что рано или поздно ее настигнет возмездие Владислава Игнатова… Но потом, словно одумавшись, Лена наклонилась к Владиславу и несколько раз прошептала: «Только не трогай ты их. Бог им судья… Бог им судья…»

Что верно, то верно, за все дела человеческие воздается Высшим судом. Но остается еще и земной суд. И кто знает, кому дано на этой земле право судить и карать тех, кто поднял руку на твоих близких, кто обесчестил их, лишил здоровья или самой жизни.

Глава 5

Фотографии были ужасные, омерзительные. Скрюченное тело лежало на полу, распластавшись в нелепой позе. Превращенное в кровавое месиво лицо было обезображено до неузнаваемости. На шее синели жуткие кровоподтеки. Снимки интерьера тоже впечатляли — полнейший разгром: изломанная мебель, вываленные вещи, — разбросанные по полу книги. Повсюду были явные следы лихорадочных, торопливых поисков.

Генерал-полковнику Урусову доложили о жестоком убийстве Юрия Соловьева уже часа через три после того, как он вновь занял рабочий кабинет в здании МВД после благополучного своего освобождения.

Это известие его не на шутку взволновало. Юру он знал давно — еще со времен службы на Северном Кавказе. В последние несколько лет полковник Соловьев занимал пост заместителя начальника районного отделения внутренних дел Москвы и по долгу службы волей-неволей контактировал со многими криминальными структурами и криминальными авторитетами города. Но, как показал предварительный осмотр места преступления, едва ли его гибель — а убили его четыре дня назад — была каким-то образом связана с его служебной деятельностью. По всем приметам это походило на чисто бытовое убийство. Стол был накрыт на троих — Соловьев явно ждал гостей. Вероятно, эти гости и убили хозяина, так как следов взлома на двери обнаружено не было, и, судя по некоторым уликам, в квартире в момент убийства находились трое мужчин — сам Соловьев и еще двое. К тому же, как выяснилось в ходе следствия, Юрий Сергеевич Соловьев два года назад ушел от жены и стал-жить отдельно по причине, так сказать, своих не вполне традиционных сексуальных пристрастий. Сослуживцы Соловьева, едва весть об убийстве дошла до сотрудников ОВД, стали припоминать, что и впрямь Юрий Сергеевич в последнее время стал вести себя странно — после развода его никогда не видели в обществе женщин, а скорее, наоборот, частенько встречали в выходные на Тверском бульваре в компании миловидных юношей…

Но для Урусова все это давно уже не было тайной. И он, зная о скрытых наклонностях своего сослуживца, вовсе его не осуждал и даже не видел в том ничего постыдного. В конце концов, кому какое дело, с кем ты трахаешься, да хоть с козой или с индюшкой. Никого это не касается! А служба Соловьева в «голубой роте» — так что ж с того? Она Урусова не коробила… Он ведь и сам был большим охотником до румяненьких девочек-малолеток. Что ж теперь его за это на дыбу, что ли, подвешивать? К тому же в наше супердемократическое время все настолько раскрепостились и «отключили тормоза», что никто уже не стесняется в открытую ходить налево и забираться в такие дремучие джунгли страсти, что хоть караул кричи.

Вот, скажем, взять хотя бы материалы следствия по убийству Юры Соловьева. А точнее говоря, найденные в его квартире двести семьдесят шесть (!!!) 180-минутных видеокассет, аккуратно подписанных условными буквенно-цифровыми обозначениями. Удивительно, что эти кассеты не привлекли убийц: видеотека Соловьева осталась нетронутой, хотя дверца серванта, в котором хранились кассеты, была отодрана и одну кассету, незадолго до или сразу после убийства, непрошеные гости просматривали, но оставили. Значит, целью их посещения было что-то иное. Возможно, обычное ограбление. Возможно, личные мотивы. Может быть, это были знакомые Соловьева — «голубята» с Тверского…

Но не только это сейчас заботило Урусова. Одна из изъятых в квартире убитого видеокассет лежала перед ним на столе, и он рассеянно вертел в руках коробку от нее, не спуская глаз с телеэкрана. И чем дольше он смотрел этот фильмец из коллекции Соловьева, тем в большее замешательство приходил.