Читаем Обретенная полностью

– Один-один, – пришлось признать мне. Аккомпанементом моим словам прозвенел громкий удар композита по композиту. Тайна внезапно отвесила не успевшему даже дёрнуться Чоки затрещину одним из ходовых манипуляторов, после чего гордо развернулась (совершенно бессмысленное действие для механизма, имеющего лучевую симметрию корпуса) и величаво-неторопливо удалилась. Пешком, хотя обычно перемещалась по катеру в стиле катящегося мяча или помеси сумасшедшей белки с не менее чокнутым пауком. Челюсти слегка отвисли у всех – по крайней мере за тех, у кого голова не пряталась под шлемом, я поручусь.

– Чего это она? – глухо подал голос из-под своей «кастрюли» Фомка.

Натана неожиданно хмыкнула в голос, провожая взглядом нашего дроида, и, когда на ней скрестились все взгляды, пояснила:

– Я, конечно, не кибернетик, но как женщина догадываюсь: этот ваш Чоки наверняка сказал Тай, что она – толстая.

– Мне кажется, у нас создалась уже достаточно рабочая атмосфера, чтобы перейти от знакомства к обсуждению предстоящих задач, – подытожил я.

23

– Ничего, – сообщил я подошедшей Натане, снимая шлем. – Наши платформы не засекли ни посторонних кораблей, ни следов посадок. Сателлитарная сеть… всё, что от неё осталось, тоже не содержит как соответствующих записей, так и следов их удаления.

Жена покосилась на стоящих у консоли пилота Нурс и Нату, разглядывающих выведенную на общий обзор уточнённую по результатам моих с Тайной пустотных работ полную карту Каллиги, обновляемую теперь в реальном времени по данным оставшихся спутников контроля, и негромко переспросила:

– Уверен? На орбите половины геостационаров не хватает, а мы скинули свои наблюдательные платформы только десять дней назад. И форы у наших противников могло быть и больше, чем три стандартных дня.

– Мы уже говорили об этом, – отрицательно помотал головой я. – За нами не пошлют регионалов или наёмников, это должна быть команда из и… из метрополии, на серьёзном корабле. Как минимум, они должны были бы проделать ту же операцию, что и мы сейчас, – распотрошить один из старых сателлитов орбитального базирования. Это логично: надо же представлять, что происходит на поверхности, если вдруг мы захотим поиграть в кошки-мышки снизу? Ну и если я тебя не убедил: мы уже три часа болтаемся в зоне гравитационной тени Каллиги, но нас никто так и не попробовал расстрелять или взять на абордаж. С поверхности и особенно из-под поверхности нас будет выкурить гораздо сложнее.

На последнее утверждение супруге ответить было нечего. Общепринятая стратегия космических боёв подразумевала только две возможности нанести борту противника гарантированный урон: или выйти из прыжка на предельно близкой дистанции, попытавшись повредить двигатели и орудия цели, пока оппонент сам не прыгнул, или напасть, сближаясь в нормальном пространстве в тех местах, где гиперстарт невозможен, – на орбите достаточно массивного для создания гравитационной тени небесного тела. Для детальной проверки остатков орбитальной сети контроля поверхности волей-неволей пришлось подставиться, но на челнок нападать никто не спешил. Судя по извлечённым из контроллера метрики пространства с сателлита данным, последний раз некий корабль посещал планету более двух месяцев назад. Негусто, но логично. Здесь больше не было лёгкой поживы для грабителей и мародёров, наёмникам-нофо не так часто требовалось свежее «мясо», чтобы их корабли торчали здесь постоянно. Торговцам тоже нечего было сюда везти и нечего было взять с местных для обмена. Эксклюзивных товаров на планете не было, а вещи первой необходимости вроде одежды и жилья в бывшей колонии остались даже в избытке.

Я коротко кивнул жене, и мы подошли к Латте и Нате. Обзорные экраны выводили составленную кластером фотокарту планеты, и с такого ракурса – от мест первого и второго пилотов – проекция выглядела как глобус, вывернутый наизнанку. Немного странное ощущение, зато можно взглядом ухватить сразу всю картину поверхности планеты. Да… Видимое, честно говоря, спокойно могло вогнать даже не очень впечатлительного человека в депрессию: тёмные небольшие океаны, по берегам которых кое-где можно было скорее угадать, чем увидеть тончайшую зелёную нить прибрежных растений, окружала суша всех оттенков жёлтого и коричневого, частично скрытая от наблюдателя многочисленными пылевыми бурями. Особенно доставалось территориям на границе ночи и дня: из-за конвекционных процессов на восходе и закате всегда дует ветер, а ветер на Каллиге – это серьёзно.