Читаем Обреченная полностью

Дверь открылась почти сразу, с одного касания лазера. За ней оказались оборудованные полками стены и сводчатый потолок. Хатч осветила фонариком голый деревянный стол. Казалось, что глубоко в нишах притаились какие-то призрачные силуэты.

— Есть! — воскликнула Тони.

Статуи. В помещении было шесть ниш, и в каждой — по фигуре. Пять были разбиты, и их осколки валялись в пыли, а одна оставалась целой и невредимой.

Уцелевшее изваяние походило на сокола. Но он стоял прямо, в камзоле и облегающих брюках, похожих скорее на рейтузы. На шее висел медальон непонятного назначения. Хатч фигура напомнила Гора.

— Думаете, они выглядели так? — спросила она.

— Может быть, — отозвался Найтингейл. — Вполне. Маленькие существа, произошедшие от птиц.

Кем бы ни были эти существа, стоявшие в нишах, теперь они исчезли.

Хатч отослала снимки на «Венди». Она слабо надеялась услышать при этом Марселя, но на корабле было раннее утро. По дипломатическим соображениям она отослала снимки и Макаллистеру, который вкушал поздний завтрак на посадочном модуле «Звезды».

Он воспринял это довольно спокойно, как ей показалось, но все же соблаговолил поблагодарить ее и попросил постоянно информировать его о находках. Он произнес это таким тоном, словно речь шла о чем-то тривиальном.

Помещение, догадалась Хатч, некогда служило кабинетом. Или, может быть, библиотекой.

Найтингейл кивнул.

— Да. Мне бы хотелось прочесть их свитки.

Действительно, что еще бывает более ценного для истории?

Остальные фигуры, скорее всего, тоже представляли собой различные изображения сокола. Они собрали обломки, по возможности отдельно каждой из шести статуй, отнесли их в посадочный модуль и сложили в грузовой отсек.

* * *

Снег прекратился, и поздним утром разошлись последние облака. «Вполне сносная погода для интервью», — отметил Макаллистер.

Везерал погрузил в грузовой отсек несколько фрагментов мебели, напоминающей кукольную, пару шкафчиков, кресло и стол. Все было сильно поломано, но это не имело значения. «Трансгалактик» запросто сумеет отреставрировать эти предметы, придав им вид превосходно сохранившегося антиквариата.

Везерал прихватил заодно и дротик. У того был железный наконечник, и Макаллистер задавался вопросом, действительно ли он использовался в битве? Он пытался вообразить ястребов в штанах, летающих, чтобы ударить друг друга этими острыми стручками. «Нелепее чужой цивилизации, — размышлял он, — может быть только чужая религия».

Кейси принесла два складных кресла, решив провести с ним беседу на открытом месте, перед башней. Или, возможно, даже внутри башни.

— Там слишком скверный воздух, — возразил он. — Не хочу выходить наружу и с трудом пробираться по снегу в это здание.

— Почему же?

— Оно смотрится очень холодно, Кейси.

— Вас что, волнует публика?

— Если мы будем смотреться холодно, то и публика отнесется к интервью с прохладцей.

— Вы шутите!

— Ничуть. Я совершенно серьезен.

— Но они увидят, что у нас фликингеровские костюмы.

— А что они в этом понимают? Подумаешь, какой-то пульт управления висит… Они увидят снег и нас с вами — в теннисках. Никаких костюмов они не увидят. Неуютная картинка.

— А нужна уютная?

— Разумеется!

Она вздохнула.

— Ну хорошо. Так что тогда? Останемся в посадочном модуле?

— Верно. Несколько грубовато, но не особенно.

Кейси одарила его снисходительной улыбкой, и он понял, о чем она подумала. Модуль сел слишком далеко от башни. Фактически, ее частично скрывал другой летательный аппарат.

— Я скажу Везералу, чтобы он переместился поближе.

— У меня есть идея получше, — заметил Макаллистер.

Две женщины, Хатчинс и Тони-как-там-ее, тащили к своему кораблю стол. Понаблюдав за Хатч, Макаллистер понял: ее проблема в том, что она лишена чувства юмора. Она уж точно не относилась к тому типу женщин, с которыми он мог бы пожелать завязать длительные отношения. Она вела себя чересчур озабоченно, и, похоже, ничуть не беспокоилась, что воспринимается не совсем серьезно.

Стол был большим, и Хатч с Тони несли его с трудом. Макаллистер извинился перед Кейси, вышел из модуля, подошел к ним и великодушно осведомился, не может ли он чем-либо помочь. Хатчинс подозрительно взглянула на него.

— Да, если вам угодно, — наконец ответила она.

Стол был прямоугольным, таким старым, что было невозможно определить, из какого материала он изготовлен, и по сравнению с остальными предметами мебели длинным — вероятно, за ним уместилась бы дюжина местных обитателей. Со всех сторон на нем были вырезаны геометрические узоры, возможно, символизирующие листья и цветы.

Кейси присоединилась к ним и тоже подсобила.

Грузовой трюм оказался так забит, что непонятно было, войдет ли туда стол, однако после некоторых перестановок им все же удалось разместить его там.

— Благодарю вас, — сказала Хатчинс. — Он оказался намного тяжелее, чем выглядел.

— Рад помочь.

Она посмотрела на него и улыбнулась.

— Вы хотели что-то у меня спросить?

«А она не такая уж дура», — решил Макаллистер.