Читаем Обреченная полностью

— Послушай, — сказал Марсель, усевшись поудобнее и расслабившись. — Очень немногие способны на то, что сделал ты. Большинство вообще не вышли бы наружу, сознавая, что им предстоит. — Он посмотрел на «леденец» и звезды, поблескивающие где-то далеко за ним. — Хочешь, чтобы я закрыл люк и мы пошли внутрь?

Тот отрицательно покачал головой.

— Нет. Не надо. Ведь они все еще там.

Спустя несколько минут вернулись Бикман с Карлой со своим трофеем. Они бережно пронесли его через воздушный шлюз, при гравитации в половину g, что было нормально для кораблей в полете. (На поддержание силы тяжести и так уходит слишком много энергии.) Длина стержня равнялась высоте роста Марселя — следовало ожидать, что его вес на корабле будет весьма значительным.

Когда они оказались в гравитационном поле, на лице Карлы появилось озадаченное выражение. Она сделала знак Бикману отойти и без труда пронесла объект сама.

— Импосибилиум было правильным словом, — заметила она. — Он почти ничего не весит.

Бикман пристально посмотрел на предмет.

— У них великолепные инженеры, не так ли?

— Совершенно верно, — согласилась она.

— Благодаря весу? — спросил Марсель.

Драммонд дышал уже почти нормально. Он явно хотел что-то сказать, и Бикман предоставил ему слово.

— Проблема, — Драммонд произносил каждое слово так, будто говорил на древнегреческом, — в том, какую функцию выполняла эта конструкция… — Он помолчал, чтобы еще раз набрать воздуха. — В том, что изрядная масса распределена по такой огромной длине. — Он взглянул на Бикмана. Тот кивнул. — Прочность этой структуры в любой ее точке недостаточна, чтобы выдерживать вес всей конструкции. Представьте себе… э-э… Звездный Центр в Чикаго и подумайте, что вы сделали его из картона.

— Он развалится, — вмешался Марсель.

— Совершенно верно, — подтвердила Карла. — Из тех материалов, что у нас есть, мы не можем создать структуру такого типа. — Она кивнула в сторону двери воздушного шлюза. — Все они будут сродни картону. Если мы попытаемся сделать нечто подобное, его разрушит собственная же масса.

Тут Бикман ухватил нить разговора.

— Чтобы воздвигнуть что-то столь же огромное, как Звездный Центр, нужны строительные материалы, обладающие особыми качествами.

— Прочностью, — начал Марсель.

— И легкостью, — закончила Карла. Она посмотрела на образец. — Нам известно, что он прочный, потому что агрегат все еще составляет единое целое. А теперь мы знаем, по крайней мере в первом приближении, почему он не рассыпается. Он не тяжелый.

Они закрыли выход из воздушного шлюза. Через несколько минут замерцали зеленые лампочки, открылся внутренний люк. Они отключили скафандры и покинули шлюз.

— И что дальше? — спросил Марсель.

Бикман, похоже, был доволен.

— Мы сделаем анализ этой штуки. Чтобы попытаться понять, как они ее сделали.

* * *

С точки зрения Августа Кэньона, Обреченной планету назвали совершенно справедливо. Его полет в это злополучное место в качестве представителя целого ряда разнообразных новостных агентств преследовал единственную цель: минимально удовлетворить интерес рядовых граждан, не подвергая сомнению компетентность менеджмента и правильность его руководства. Забастовка рабочих в Сибири? Отправьте Кэньона. Обнаружили воду на противоположной стороне Луны? Пошлите туда Кэньона, чтобы сделать интервью.

— Все не так уж плохо, — произнесла Эмма Константин, его агент и единственная другая живая душа на борту «Эдварда Дж. Цвика», не считая пилота.

— Что не плохо? — требовательно вопросил Август. Целые пять недель в этом межзвездном рейсе он едва сдерживался от того, чтобы не вскипеть и не высказать все, что думает по этому поводу. И еще он устал сидеть взаперти, устал коротать время на виртуальных пляжах, когда другие журналисты его возраста и квалификации прямо сейчас проводят весьма солидные расследования, преследуя коррупцию в Лондоне, адюльтеры в Вашингтоне и тупость в Париже.

— У нас отличная тема, — сказала она. — Столкновение планет. Это же великолепный материал, если правильно его подать!

— Это мог бы быть великолепный материал, — заметил он, — если бы там было у кого взять интервью.

Кэньон заслужил всеобщее доверие — выпускник Гарварда, он сотрудничал с «Вашингтон Он-лайн» и позднее с Сэмом Брюстером, который был исключительно деятельным любителем сенсационных разоблачений и разгребания всяческого дерьма в высших эшелонах власти. Кэньон проработал с ним полгода — этого Брюстеру хватило, чтобы осознать, что ему приходится отдуваться за этого обличителя, разносящего в пух и прах все властные структуры столицы. После менее чем дружеского расставания Кэньону посчастливилось перескочить в «Толидо экспресс».

— У нас будет целый корабль, переполненный учеными.

— Замечательно. Вы когда-нибудь пытались заставить физика рассказать что-нибудь людям, слабо заинтересованным в том, чтобы его выслушать?

— Ну, приходилось, в случае необходимости.

— Убежден, что у нас как раз такой случай. Кубическая теория. Гравитационные волны. Коронационные силы. Это очень опасная и злободневная штука.

— По-моему, все же корреляционные силы.

Он глубоко вздохнул.