Читаем Образ смерти полностью

– А еще тебе нужен хотя бы час в комнате для отдыха. Ты с ног падаешь.

– Терпеть не могу эту ночлежку. – Морщась от боли, Ева выбралась из машины. – Если мне надо будет поспать часок, посплю на полу у себя в кабинете. Ничего, для меня и так сойдет. Сделай мне одолжение, – добавила Ева, хромая к лифту. – Назначь встречу с Уитни и Мирой. Срочно. А я пойду стащу в санчасти немного спирта и бинт.

– Не надо ничего тащить. Они сами тебя обработают.

– Не хочу я, чтобы они меня обрабатывали, – проворчала Ева. – Я их ненавижу. Просто возьму, что мне нужно, и сама все сделаю.

Ева зашла в санчасть и совершила – если называть вещи своими именами – акт примитивной кражи: прикарманила нужные ей медикаменты, никому ничего не сказав.

Но если бы она сказала, они настояли бы, что им надо осмотреть рану. А если бы она показала рану, они бы набросились на нее, как стая хорьков, с криками, что рану надо обработать на месте. А ей всего-то и надо, что промыть спиртом да пластырь сверху налепить. Ну, ладно-ладно, может, и таблетку принять от боли.

Когда Ева вошла в кабинет, там ее уже ждал Рорк.

– Ну-ка, покажи.

– Покажи что?

Вместо ответа он лишь поднял брови.

– Чертова Пибоди! Не могла не растрепать.

Ева извлекла из кармана украденное, побросала на стол. Потом она повесила пальто на вешалку и села, положив ногу на стол.

Рорк осмотрел рану, когда она задрала штанину, и присвистнул.

– Паршивое дело.

– Подумаешь, цапнул какой-то уличный воришка! Бывало хуже.

– Это верно. – И все-таки он сам промыл, обработал и забинтовал ногу. Потом наклонился и поцеловал рядом с забинтованным местом. – Вот так-то лучше.

– Он за мной следил.

Теперь Рорк выпрямился, и веселый огонек в его глазах угас.

– Ты не имеешь в виду уличного воришку?

– Я его расшифровала. Черный седан. Номеров не разобрала, но, думаю, мы сможем установить модель, может, даже год. Я бы больше узнала, черт, да я могла бы его задержать, если бы этот маленький ублюдок не выбежал на мостовую. Мне ж надо было машину вести, а не то я бы врезалась в лимузин, задевший этого сопляка. Между прочим, лимузин врезался во внедорожник прямо передо мной.

– Но сам он вряд ли знает, что ты его расшифровала.

– Наверняка не знает. Не думаю, чтобы он мог догадаться. Просто он осторожен. Перед ним на дороге случилась какая-то неприятность, и он тут же слинял, чтобы не вмешиваться. Если он все утро катался по городу следом за мной, мог и не видеть новостей по телевизору со своей рожей. Но еще увидит. – Ева заерзала, пытаясь устроиться поудобнее и облегчить пульсирующую боль в икроножной мышце. – Будь другом, а? Принеси кофейку.

Рорк подошел к автоповару.

– Твой следующий шаг?

– Совещание с Уитни и Мирой. Надо обсудить возможность ловли на живца. Потом загляну к членам опергруппы, надо ввести новые данные. Потом в какой-то момент мне нужен час или два, чтобы просто подумать. Надо проработать все это в голове, поиграть с этим.

Рорк принес ей кофе.

– Как лицо, кровно заинтересованное в живце, настаиваю на присутствии при совещании.

– И не надоели тебе эти совещания в верхах? Ладно, но я настаиваю, чтобы кнопки ты оставил за пределами совещательной комнаты.

– Прошу прощения, какие кнопки? – растерялся Рорк.

– Кнопки, – повторила Ева. – Если кнопок нет, не на что нажимать. – Она откинула голову назад и целую минуту просидела неподвижно, пока кофе творил свое волшебство, разливаясь по жилам. – И не забывай, что я не просто наживка, но еще и крутой коп.

– С укусом ублюдочного воришки на мускулистой икре.

– Ну… – Ева хотела сказать «укуси меня», но вовремя спохватилась, – да, – закончила она неуклюже.

В кабинет вошла Пибоди.

– Даллас? Как нога?

– Нормально. И с этой минуты не обсуждается. Даже не упоминается.

– Майор и доктор Мира примут нас в кабинете майора через двадцать минут.

– Годится.

– Пришел офицер Гил Ньюкирк. Он в конференц-зале.

– Иду.

Гил Ньюкирк хорошо смотрелся в форме. По одному его виду было ясно, что этот человек надежен, как скала. На языке Евы это означало, что он хорошо знал, что такое дежурство на улице. В его лице была та самая твердость, которую, как она полагала, Фини называл «закалкой».

Они несколько раз встречались раньше, она считала его человеком разумным, честным и прямым.

– Офицер Ньюкирк!

– Лейтенант! – Он крепко пожал протянутую руку. – У вас тут, похоже, солидная контора образовалась.

– У меня хорошая команда. Сужаем поле поиска.

– Рад это слышать. Хотел бы я принести вам нечто более существенное. Если у вас есть время…

– Присядьте. – Ева жестом пригласила его сесть за длинный стол для совещаний.

– У вас есть его лицо. – Ньюкирк кивком указал на рисунок, прикрепленный к одной из четырех досок. – Я уже видел его по телевизору, изучал, старался переместить это лицо в свои воспоминания девятилетней давности, когда опрашивал соседей убитых женщин и других свидетелей. Их было так много, лейтенант… Мне это лицо никого не напоминает.

– Я и не надеялась.

– Я еще раз перебрал свои записи, потом пошел к Кену Колби. Он тоже над этим работал. Умер пять лет назад.

– Мне очень жаль.