– Он вроде бы похож на одного типа, но у того были темные волосы, зачесанные назад, и такие тоненькие-претоненькие усики.

– Высокий, маленький, среднего роста? Тот тип с темными волосами.

– Ммм, дайте подумать. Пожалуй, невысокий. Сари была выше его дюйма на два. Конечно, она была на каблуках, поэтому…

– Стоп. Вы видели этого человека с Сари?

– Того человека – да. Нет, ну многие люди хотели потанцевать с Сари, когда она работала на танцплощадке. Наверно, это не тот мужчина, потому что…

– Стоп. – Ева вытащила рацию и вызвала Янси. – Я прошу тебя сделать еще один вариант наброска. Пририсуй ему темные волосы, зачесанные назад, и тоненькие усики. Перешли мне на рацию. Я жду.

– Дай мне минутку.

– Когда вы видели этого человека с Сари? – повернулась Ева к рыжеволосой Лони.

– Я не уверена. Пару недель назад вроде бы. Трудно вспомнить точно. Я вообще вспомнила только потому, что я в тот вечер работала на танцплощадке и пригласила этого типа потанцевать. Это наша обязанность – приглашать одиноких. Он казался таким милым и застенчивым… Он сказал, что пришел просто посидеть, послушать музыку, но все равно спасибо. А потом, прошло совсем немного времени, и я увидела, как он танцует с Сари. Меня это слегка задело, понимаете? Глупо, конечно. – Лони пожала плечами. – Но я подумала, ну что ж, я же рыжая, может, ему больше нравятся темноволосые… О боже. – Она побледнела. – О мой бог, это тот самый человек?

– Это вы мне скажите, тот или не тот.

Ева повернула экран рации, чтобы Лони увидела его изображение с другой прической и усами.

– О боже, боже. Мне кажется… Мне действительно кажется, что это тот самый. Бретт… – обратилась она к бармену.

– Ничего, детка, успокойся. – Бармен взял ее за руку. – Не волнуйся. – Он вытянул шею и взглянул на экран, потом покачал головой. – К бару он не подходил. Нет, этот тип никогда не сидел возле моей стойки.

– Где он сидел, Лони?

– Погодите. Погодите. – Она несколько раз глубоко вздохнула и, повернувшись на табурете, окинула взглядом клуб. – На втором ярусе. Да, я совершенно уверена, вон там, у самой стенки.

– Мне нужно поговорить с тем, кто обслуживал столики в этом секторе. Можете точно сказать, какого числа это было, Лони?

– Я не знаю. Это же было пару недель назад. А может, три недели? Понимаете, я однажды принимала у него пальто. Да, я помню, как принимала у него пальто, вот потому-то и взяла его на прицел в тот вечер. Я принимала у него пальто, и он был один. Поэтому, когда мне выпало работать на танцплощадке, я его заметила и сказала себе: «Этот парень – одиночка». Но он не захотел танцевать со мной. – Одинокая слеза заскользила по ее щеке. – Ему нужна была Сари.

15

– Незаметный, – сказала Ева, прокладывая себе дорогу в уличном потоке. Пошел густой, плотный снег. – Ограничивает контакты. Старается никому не попадаться на глаза. Прямой контакт – только с намеченной жертвой.

– Никто из официантов его не вспомнил, никто из обслуги на парковке. Может, он живет или работает в двух шагах от клуба? – предположила Пибоди.

– Может быть. А может, он паркуется где-то самостоятельно. Может, пользуется городским транспортом на этом этапе игры. Какой таксист запомнит, кого он возил несколько дней назад, а тем более недель, как в данном случае? Тут мы плюем против ветра. Лони запомнила его только потому, что он уязвил ее самолюбие. В противном случае она забыла бы его начисто. С его стороны было бы умнее потанцевать с ней. Она забыла бы его ровно через пять минут. – Ева заглянула в боковое зеркало и перестроилась в другой ряд. – Он входит, смешивается с толпой, держится в задних рядах, вперед не суется. Небось, дает официанту на чай ровно десять процентов от стоимости заказа. Чтобы потом официант не вспомнил: «Этот парень жмотничал с чаевыми». Или наоборот: «Этот парень щедро дает на чай». Нет, он дает ровно столько, сколько положено. Середнячок.

– Хорошо, конечно, что мы получили подтверждение. Лони подтвердила, что он побывал в клубе и вступил в контакт с Йорк. Но нам это мало что дает, – заметила Пибоди.

– Нам это очень много дает, – возразила Ева. – Он любит менять внешность. Изменения незаметные, ничего экстравагантного. Темные волосы, маленькие усики, седой парик. Кроме того, мы узнали, что он не возвращается на место знакомства, захватив жертву. Мы знаем, что он не теряет самообладания, что он умеет последовательно выдерживать роль, взятую на себя на этапе выслеживания.

Ева повернула на запад, проехала квартал и опять свернула, на этот раз на юг.

– Он танцевал с Йорк, обнимал ее. Смотрел ей в глаза, разговаривал с ней. Для нее это часть работы, она обязана развлекать партнера во время танца. Все, что мы о ней знаем, говорит в ее пользу: она умна, осторожна, умела ладить с людьми. Но она ничего не заметила, не встревожилась, не насторожилась. Ничто не подсказало ей, что от этого мужчины надо ждать неприятностей. Ну-ка посмотри назад, – велела Ева Пибоди. – Видишь вон тот черный седан? Шестая машина от нас.

Пибоди перегнулась назад.

– Да, вижу, но плохо. Очень уж снег густой. А что?