Читаем Образ смерти полностью

– Нет, не полицейская. Я купил это в магазинчике за углом.

Ева взглянула на него, надув губы с глубокой обидой – в точности как еще недавно смотрела на нее Пибоди.

– Там продают еще и бублики, и сдобные булочки.

– Продают, – улыбнулся Рорк. – Но тебе полезнее овсянка.

«Ну, может быть, – подумала Ева. – Но зато от сдобных булочек гораздо больше удовольствия».

– Я хочу кое-что сказать, пока еще не началось, – заговорила она. – В любое время, как только почувствуешь, что хочешь уйти, можешь уйти.

– Я не захочу, но спасибо, что предупредила.

Ева проглотила еще ложку овсянки, потом повернулась в кресле, чтобы посмотреть в лицо Рорка.

– И еще одно ты должен понять, – сказала она твердо, – если я в какой-то момент почувствую, что от твоего участия в расследовании больше вреда, чем пользы, я от тебя сразу избавлюсь.

– В личном плане или в профессиональном?

– Да иди ты!

Рорк отставил свою тарелку с овсянкой, встал и запрограммировал кофе для себя. Пусть только попробует от него избавиться, подумал он. Они оба прекрасно знают, что ей его не стряхнуть.

– Наша личная жизнь выдержит любые колдобины на дороге. Мы можем понаставить друг другу синяков, когда работаем вместе, или, точнее, когда я тебе помогаю, но мы все преодолеем.

– На этот раз все не так, как обычно.

– Это я тоже понимаю. – Он вернулся к столу с кружкой кофе и встретился взглядом с Евой. – Однажды ты не смогла его остановить.

– Я его не остановила, – поправила Ева.

– Да, именно так ты и думаешь. Для тебя это личное. Не спорь. Сколько бы ты ни пыталась убеждать себя, что это работа, для тебя это личное. Тебе нелегко придется, а может быть, и нам обоим. Но за девять лет многое изменилось. Очень многое.

– Девять лет назад некому было приносить мне овсянку.

– Вот видишь, – улыбнулся Рорк. – Вот тебе конкретный пример.

Но Ева помрачнела.

– Нам вряд ли удастся спасти вторую жертву, Рорк. Если только чуда не произойдет, нам ее не спасти.

– И ты уже опасаешься, что тебе не удастся спасти следующую. Я знаю, как это на тебя давит, как тебя это точит, съедает изнутри. Но у тебя есть тот, кто понимает, кто любит тебя и готов помочь тебе, чем только может. А возможности у меня, слава богу, немаленькие. – Рорк подошел к ней и легко коснулся рукой ее лица. – Его почерк почти не изменился за эти годы, Ева, зато твой изменился. И я абсолютно уверен, что на этот раз тебе удастся его остановить. Ты его остановишь.

– Мне тоже хотелось бы в это верить. Ладно! – Ева съела еще ложку овсянки. – Час Пибоди истек. Мне надо оформить отчет, сделать копии для опер-группы. Я заказала копии старых отчетов, затребовала нераскрытые дела по убийствам, приписанным ему. Найди мне Пибоди, скажи ей, что она должна забрать старые дела из архива, а потом вы оба готовьтесь к совещанию. Мне понадобится еще десять минут.

– Хорошо. Но если у тебя на брифинге в этом твоем конференц-зале будет обычное занудство, накачка, тогда учти: я беру с собой кофе.

Верная слову, Ева вошла в конференц-зал десять минут спустя. Следом за ней двое патрульных тащили вторую доску. Сама Ева была нагружена коробкой с копиями файлов.

– Давай сначала вывесим текущее дело, – обратилась Ева к Пибоди. – А потом устроим урок истории. – Она вытащила файлы из коробки, уложила их на стол. – Я распечатала кадры с места и снимки тела. Развесь их на второй доске.

– Есть.

Ева подошла к чистой белой доске на стене и начала писать печатными буквами. Это ее умение писать печатными буквами всегда поражало Рорка. У нее получалось идеально ровно, четко, правильно, прямо как по прописи. А вот почерк у нее был ужасный – настоящие каракули. Рорк наблюдал, как она выводит на доске имя убитой и всю хронологию с того момента, как ее видели выходящей из клуба, до времени смерти и обнаружения тела.

Потом Ева разделила доску вертикальной чертой на две части и на свободном месте принялась вносить данные по убийствам девятилетней давности, начиная с Коринны Дагби.

«Это не просто статистические данные, – пришло в голову Рорку. – Это своего рода мемориал в честь погибших. Они не забыты». И еще он понял, что Ева делает это главным образом для себя. Теперь она представляла их интересы.

В конференц-зал вошел Фини.

– Я утряс вопрос с малышом. С младшим Ньюкирком. – Он увидел доску и впился в нее взглядом. – Его старик обещал покопаться в своих старых записях. Просил передать, что готов работать сверхурочно, сколько нужно, или взять личное время, если потребуется.

– Хорошо.

– Я вызвал Макнаба и Каллендар. Макнаб приспособился к твоему ритму, он не будет жаловаться на монотонную работу. Каллендар тоже хороша. Ничего не упускает.

– Я вызвала Бакстера, Трухарта, Дженкинсона и Пауэлла.

– Пауэлла?

– Перевелся к нам с шестьдесят пятого участка три месяца назад. Двадцать лет стажа. Роет каждое дело как крот, пока не дойдет до сути. И еще на меня работают рядовые – Харрис и Дарнелл. Крепкие ребята. Но я поставлю над ними Ньюкирка. Он был первым на месте и знает о прежнем деле.

– Если он похож на своего старика, значит, он хороший коп.