– По официальной версии считалось, что ее схватили и пытали враги, но это неправда. Мне уже и раньше приходилось видеть такую работу, и враги тут ни при чем. Старый Лоуэлл был заплечных дел мастером. Все об этом знали, но старались не говорить об этом слишком громко. Мы захватывали пленных. Если возникало подозрение, что у пленника есть информация, его отводили к Роберту Лоуэллу – я имею в виду старшего. Когда за ней пришли, он рыдал как ребенок, – тот, которого ты ищешь. Младший. – Пелла открыл глаза. Они неистово горели, хотя его голос прерывался и слабел. – Мы накрыли ее простыней, а он, как увидел ее под этой простыней, разрыдался, словно малое дитя. Через два дня я потерял Терезу. После этого для меня уже ничто не имело значения. Все потеряло смысл.

– Почему вы не рассказали об этом полиции девять лет назад, когда начались эти убийства?

– Да я даже не вспомнил о женщине, убитой еще в прошлой жизни. Я не подумал об этом, не подумал о ней. С какой стати я должен был вспоминать? А потом я увидел портрет. Давно все это было, но я подумал: знакомое лицо. Когда вы приходили вчера, я уже понял, что это он.

– Если б ты, сукин сын, рассказал мне все это вчера, назвал бы его имя, ты мог бы избавить Ариэль Гринфельд от двадцати четырех часов страданий.

Пелла отвернулся и закрыл глаза.

– Мы все страдаем.

Охваченная гневом, Ева стремительно покинула дом Пеллы.

– Мерзкий ублюдок! Мне нужна любая недвижимость, которой владели Лоуэллы или Эдвина Спринг в период Городских войн. Доставай свой чертов золотой заступ и начинай копать.

– Тогда ты садись за руль, а я займусь работой, – сказал Рорк. Он уже работал на своем ППК.

Усевшись за руль, Ева позвонила Каллендар в управление.

– Есть новые данные?

– Данные есть, а вот недвижимости нет. Могу сказать вам, что Спринг ушла со сцены – любители оперы были просто в трауре – в двадцатилетнем возрасте: вышла замуж за известного богача Джеймса Лоуэлла. После этого – только светские новости. Тут гала-представление, там банкет. Потом новости о ней вообще пропали. Но я нашла запись о ее смерти. Она значится под именем Эдвина Роберти. В записи указано, что она была оперной певицей и что ее пережил супруг – Лоуэлл Роберт. В качестве причины смерти указано самоубийство. Фотографии нет, лейтенант, но это наверняка она.

– Это она.

– И еще, лейтенант, у Морриса что-то есть.

– Соедини меня с ним.

– Даллас, Манхэттенский семейный центр на Первой авеню. Там есть отделение детской психиатрии, основанное Лоуэллами еще в конце двадцатых. Пожертвования поступают через благотворительный фонд. Я поговорил с его директором. В субботу к ним нагрянул с неожиданным визитом представитель семейного благотворительного фонда Лоуэллов. Некий мистер Эдвард Сингер. Он потребовал, чтобы его провели по всему отделению. После этого они обнаружили, что у них не хватает некоторых препаратов.

Ева рассчитала расстояние.

– Я пошлю туда кого-нибудь. Пусть сделают официальное заявление.

– Даллас, они хранят диски с записями камер наблюдения. Целиком и полностью, в течение семи суток. Он есть у них на диске.

– Мы возьмем этот диск. Пошлем «чистильщиков», пусть прочешут провизорскую. Может, нам и дальше повезет. Отличная работа, Моррис.

– Да, мне тоже понравилось.

– Как я тебя понимаю! Конец связи. – Отключив связь, Ева бросила взгляд на погруженного в работу Рорка и сказала в микрофон прослушки специально для Пибоди: – Мы строим камеру. Все, что нам осталось, – это бросить туда ублюдка.

21

Ева выстроила отличную камеру. Выстроила связи, мотивы, патологию. У нее не было сомнений: когда они найдут и арестуют Роберта Лоуэлла, это будет голевой пас. Прокурору ничего другого не останется, как аккуратно положить мяч в корзину.

Но это никак не облегчало положения Ариэль Гринфельд.

– Дай мне что-нибудь, – потребовала она у Рорка, когда они вошли в лифт в подземном гараже управления.

– Ты хоть в отдаленной степени представляешь, что такое архивы тех лет? – раздраженно ответил он. – И сколько их вообще есть? Я складываю головоломку, а там половины кусочков не хватает, или они валяются бог знает где. И мне нужно оборудование получше этого дурацкого ППК.

– Ну ладно, ладно. – Ева прижала пальцы ко лбу. Проклятая энергетическая таблетка выветривалась из организма, она чувствовала, что скоро будет совсем без сил. – Дай мне подумать.

– Не понимаю, как тебе это удается на данном этапе. Ты скоро рухнешь, Ева, просто рухнешь, если не возьмешь небольшой тайм-аут.

– Ариэль Гринфельд не может взять небольшой тайм-аут. – Ева стремительно вышла из лифта. – Нам надо узнать адреса предприятий Лоуэлла, всей его недвижимости по всему миру. Если что-то выплывет здесь, в Нью-Йорке, будем над этим работать. Надо поговорить с директором семейного центра, надавить на этих его проклятых британских крючкотворов, прочесать банки, где у него лежат цифровые счета.