Читаем Оборотень полностью

Когда встревоженный охранник позвал собиравшегося уже спать Лубенцова и Евгений Николаевич, подойдя к монитору, увидел на нем хмурую физиономию своего недавнего гостя, первым его чувством был приступ ужаса.

Обитая в доме, Скунс вел себя скромней мыши, был неизменно корректен, не задавал никаких вопросов и вообще сидел большей частью в своей комнате, изредка отлучаясь на улицу — погулять по своим делам да еще побегать трусцой, что происходило, как правило, в безлюдные предутренние часы.

О его профессии не упоминалось ни словом. Тем не менее Евгений Николаевич все эти дни не мог отделаться от ощущения, будто он взялся гладить тигра, и тигр действительно довольно мурлыкал, но в домашнего Барсика не превращался, и Лубенцов подсознательно чувствовал у горла клыки. А посему, распрощавшись и закрыв за киллером дверь, испытал ни с чем не сравнимое облегчение.

Понятное любопытство подвигло Евгения Николаевича включить телевизор и посмотреть передачу, отснятую у него дома. Последовавшие события вогнали его в состояние, близкое к тому, которое познал несчастный Кол Шакутин, когда ему сунули в руки лопату и предложили копать.

Но чтобы сумасшедший Скунс после всего случившегося пришел обратно к нему…

Лубенцов слыл человеком неробким, и слыл не зря (иначе давно бы сожрали), однако земля определенно поплыла у него под ногами. На этом грешном свете Лубенцову было что терять. Правду, наверное, говорят, что землетрясение, помимо чисто физической опасности, убивает еще и морально. Когда уходит из-под ног надежнейшее из надежных — привычная твердь, человек просто не может этого перенести.

Скунс, впрочем, чаще всего и делал именно то, чего от нормального человека ни в коем разе не ждали. И, вероятно, благодаря этому был до сих пор еще жив.

— Пустите в дом, Евгений Николаевич? — глядя в глазок камеры, совершенно спокойно поинтересовался наемный убийца.

Хозяин проглотил застрявший в горле противный горький комок и послал охранника вниз с наказом препроводить.

Войдя в квартиру, Скунс сразу проследовал в «свою» комнату, где еще не успели даже переменить белье на постели, сгрузил на пол рюкзак и пригласил Лубенцова для конфиденциального разговора:

— Можно вас на минуточку?

Евгений Николаевич затворил за собой дверь, и киллер сказал ему.

— Я не убивал Ветлугину.

— У меня нет повода не верить вашему слову, — не раздумывая отвечал Лубенцов. Скунс такого повода действительно никому и никогда не давал. И бизнесмен искренне постарался, чтобы в его ответе не прозвучало даже тени насмешки.

Когда имеешь дело с подобными типами, начинаешь руководствоваться не разумом, а инстинктом, и ему очень не хотелось смотреть Скунсу в глаза. Однако бледные пепельные зрачки поймали его взгляд, и киллер сказал:

— Я позволил себе злоупотребить вашим гостеприимством, Евгений Николаевич, потому что крепко надеюсь определить душегуба и оторвать ему голову. Вы же понимаете, спускать такой наезд я никому не собираюсь. — Помолчал и добавил: — Я уверен, ни вы, ни ваши люди ни в коей мере не причастны к тому, что одежда убийцы нечаянным образом совпала с той, в которой я от вас выходил. Я также уверен, что и впредь тайна моего у вас пребывания ни вами, ни кем-либо из ваших людей обнародована не будет.

— Конечно, — просто сказал Лубенцов. Киллер наклонил голову:

— Большое спасибо.

Евгений Николаевич вышел.

В сером полярном тумане двигался айсберг, и за много миль веяло от него тяжелым морозом антарктических ледников. Вся деловая Москва знала, что оба магазина компьютерной фирмы «Василек» можно было оставлять на ночь незапертыми. Причина сидела, поджав босые ноги, в мягком кресле на квартире у Лубенцова и бесцветными невыразительными глазами смотрела на стену, обтянутую немецкими моющимися обоями.

* * *

Утюг лично клялся ему, что ребята в охране были надежнее «Альфы». Половина родные дроздовские, остальных сам подбирал по солиднейшим рекомендациям.

Алексей Утюгу верил, но тогда получалось, что телевизионщики привели за собой хвост. «Останкино», по его убеждению, представляло собой пруд с крокодилами. Была, видать, у Аленушки причина таскать с собой пистолет. Только вот пустить его в ход ей не удалось. Так и осталась лежать на лестничных ступенях с рукой, засунутой в сумочку…

В Шерлока Холмса киллер играть не любил, однако чем только ему не приходилось заниматься. Он отклеил повязки, выставив руки подышать воздухом, и решил подойти к делу с другой стороны. Бог с ним пока, КТО ПОСЛАЛ. Лучше взвесим известные детали убийства и поразмыслим о том, что нам ближе: КТО МОГ.

Кто мог закосить под Скунса настолько, чтобы ударить пятившуюся Алену ребром руки в лоб, уложив ее почти так же, как сам он в прошлом году одну воровку, кравшую у сирот? Дело нельзя было назвать нашумевшим. Убийцу не нашли. Но те, кто умел определять почерк, ЗНАЛИ. И теперь косили «под Скунса». Очень правдоподобно. С той маленькой разницей, что Алексею удар понадобился всего один, а душегуб Ветлугину еще добивал.