Читаем Обмани смерть полностью

— Они думают не головой, а брюхом, — спокойно сказал Обмани смерть, — верхушка и среднее командное звено системы сиамских близнецов «власть и бизнес» своё личное будущее с будущим нашей страны не связывают. Их обслуга из чиновников и карательных органов, дальше получения хорошего денежного содержания и права на получение мелких сторонних доходов, мыслить просто не в состоянии, их интерес любыми способами удержатся на своем месте. Я так предполагаю: верхушка планирует удержаться у власти еще десять — двенадцать лет, за это время высосать из страны последние ресурсы, капитализировать их в странах с благоприятным инвестиционным климатом и спокойно уйти. Может парочку своих т. к. сказать руководителей и бросят на растерзание толпы, не жалко, они своё дело уже сделали, они же за них всех и ответят. А мы останемся. Полностью недееспособный аппарат управления, которому население не доверяет и которое ненавидит. Разваленная экономика не способная без уже проданных природных ресурсов обеспечить даже минимум потребностей общества. Миллионы объединенных этнической принадлежностью и религиозными взглядами мигрантов оставшихся без средств к существованию и миллионы разобщенных, обозленных от голода и уже утративших страх перед властью «коренных» народов. Это будет такой социальный «ядерный» взрыв, перед которым все ужасы гражданской войны прошлого века покажутся просто эталоном гуманизма. Вдоль границ страны, сопредельные государства введут «карантин», под «охи» и «ахи» пустых резолюций подождут пока мы друг друга вырежем, потом введут оккупационные войска устанавливать «закон и порядок». И всё, бизнес проект «рашка» можно считать закрытым. Слава Богу, я до этого не доживу.

— Россия это не рашка, — непреклонно, уверенно, жестко сказала Даша и с долей неприязни добавила, — Хватит каркать.

Она в упор смотрела на этого немолодого и еще сильного человека, тело которого уже было поражено метастазами, жалела его и не могла понять. Она не могла понять его и миллионы других таких — же как он, раздавленных ежедневными заботами «о хлебе насущном» которые всё знают, прекрасно понимают что их ждёт, много и бесцельно болтающих, а то и просто, то ноющих — то жалко скулящих и ждущих что кто то за них должен сделать операцию по спасению их собственной жизни, а потом пройти трудный, долгий и мучительно болезненный курс реабилитационного лечения. Даже эту гопницу и наркоманку Ирину, Даша понимала лучше, та нашла в себе силы подняться, работала и лечилась, убирала грязь и нечистоты из больничных палат и грязь из своего организма, плакала мучаясь от наркотической ломки, а потом снова шла работать.

— Не понимаешь меня, да? — слабо и понимающе улыбнулся Даше, Обмани смерть, — но ведь в итоге я все же встал рядом с тобой. Мне просто горько, что это вам выпала такая доля, что это вам придется, сделать, то что не смогли сделать мы.

— А почему? — ожесточенно и не прощая, спросила Даша, — почему вы не смогли защитить, нас, своих детей? Я не вам лично это говорю. Я спрашиваю ваше поколение, почему?

— Мы добровольно стали принимать наркотики успокаивающей лжи, жесточайшего эгоизма, стремления жить «по кайфу» сегодня и сейчас. И пока мы принимали эту отраву, у нас под этим наркотическим обезболиванием ампутировали совесть, порядочность, честь. Мы легко и быстро привыкли жить без них и уже не можем без наркоты обезболивающей лжи. Мы обходимся без совести и не понимаем, что эта смешная глупая ненужная совесть и есть тот иммунитет, без которого не может существовать как человек, так и всё человеческое сообщество. И твоё Даша поколение тоже отравлено ложью, эгоизмом и страхом, это то, что мы оставляем вам в наследство.

— Не все отравлены! — вызывающе бросила Даша.

— Вижу, — кивнул Обмани смерть, — и не только по тебе. Есть еще нормальные люди, только пока их меньшинство. И среди нас такие были, но…

— Разве? И что же с ними стало? — недоверчиво усмехнулась Даша.