Читаем Облунение полностью

Облунение

Твоя рука в моих штанахВсё о возвышенном гадает.И, неподвижностью взлетая,Я, как мороженое, таюВ своих приспущенных летАх.Пусть преждевременный монахПо мне апокрифы читает.А я смотрю, уже светает.И день, как будто запятаяНа полусогнутых ногах.Кто не живет, тот обитает.А я — в бесчисленных мирах,Где ох! И эх! И ух! И ах!Срок бесконечности мотаю.Как та рука — в моих штанах.

«Уже струится к ужину обедня…»

Уже струится к ужину обедня,А ты все разливаешь «по одной».Мой давний друг, не ты тому виной,Что честь и совесть превратились в бредни.А мир, то черно- серый, то цветнойОт искр из глаз не кажется победней.Когда ругня — и есть смертельный бой.А склоки: и сегодня, и намедни,Оставь другим толкаться на убой.Не первый ты. Но, к счастью, не последний.Не плачь над миром —Он смеется над тобой…

«Товарищ, верь, взойдет она…»

Товарищ, верь, взойдет она —Звезда предсказанных пристрастий.И возвратится Самовластье.И ложка, полная г-на,Опять надолго угораздитЛюбить былые времена.Не удивляйся, это счастье.Но, слава Богу, не война.

«Говорят, что моря обмелели…»

Говорят, что моря обмелели.В этом мире всегда все не так.Что-то яйца давно не звенелиКолокольцами диких атак.Я одену себя наизнанку.То ли ватник поверх. То ли фрак.За манишку возьму вышиванку.Если что — пригодиться, как флаг.По дорогам, порой непутевым,Запылю, как не раз, впопыхах.Чтоб подалее от полотеров,С их малиновым звоном в штанах.И плевать, что моря обмелели.Я мотню накручу на кулак.Только б яйца победно звенелиКолокольцами диких атак.

«Не пересчитать тебе, Овидий…»

Не пересчитать тебе, Овидий,Стаи пролетающую стать.Осенью им надо улетать.Но зачем обратно возвращаться?И родной землею восхищаться,Чтоб опять,Спасаясь, покидать.А во сне, заснеженную, видеть.Теплые края им не понять.И места, и норы, и берлоги.Небо воздается для дороги.А земля, чтоб было где лежать.

«Человек готов всегда…»

Человек готов всегдаЖдать до Страшного суда,Но вокруг него повсюдуХодят судьи и Иуды.Неподсудных не бывает,Кто бы что ни говорил.Даже если хата с краюИли лица вместо рыл.В мире вечно подсудимыхНе отыщешь невредимых,Несъедобных, неделимыхИ неУдобоваримых.Но, пока еще есть ты,Нюхай травку и цветы.

«Пусть знает враг…»

Пусть знает враг — Мы встанем на плетень.Без всяких благ. И прочей хренотени.Мы вежливо и молча, словно тени,На вас свою положим хренотень.Поскольку наша правда — без изъяна.А в Африке тоскуют обезьяны.