Читаем Обитель Солнца полностью

— Ладно, парень. Идем, поговорим в более тихом месте. Будь я проклят, но я, кажется, знаю, о чем ты хочешь рассказать. Но рассказывать будешь первым, идет?

Альберт просиял.

— Идет!

Грат, Малагория

Двадцать пятый день Зоммеля, год 1489 с.д.п.

Столица Обители Солнца пребывала в предпраздничном суетливом предвкушении. Это настроение буквально витало в воздухе: темп города стал чуть быстрее, каждая лавка вывешивала на улицу самодельные украшения, приветствовавшие приближение нового года и нового десятилетия.

Мальстена раздирали двойственные чувства: с одной стороны положительный праздничный настрой гратцев поражал и восхищал его, но с другой он не понимал, отчего город готовится к новому году, а не к явно грядущей войне.

Разумеется, он задавал этот вопрос Бэстифару. Но аркал лишь пожимал плечами.

— Мой друг, — снисходительно отвечал он, — к оборонительной войне, как показывает практика, вообще невозможно подготовиться. Она все равно придет внезапно, ударит по самому дорогому, заставит почувствовать себя беспомощным, что бы ты ни делал. А вот к празднику подготовиться можно.

Мальстен не сумел толком ничего возразить ему, чувствуя, что любое парирование в этом случае будет выглядеть как тупое упрямство. Впрочем, аркал и не дал своему гостю времени продумать ответ. Вместо того, он заговорил о новогоднем цирковом представлении, которое должно было быть грандиозным и запоминающимся. И, разумеется, в его понимании, достойно проводить десятилетие и открыть новое могло только представление Мальстена Ормонта.

Мальстен ответил, что подумает над этим. Он поговорил с труппой и Дезмондом, втайне надеясь услышать хоть одно объективное возражение, на которое смог бы сослаться перед Бэстифаром, но услышал лишь, что Ийсара, ссылаясь на плохое самочувствие, отказывается принимать участие в представлении Мальстена. Отказ артистки заставил его чувствовать себя виноватым, но он знал, что для Бэстифара это не станет достойным аргументом для отказа от представления.

Мальстен понятия не имел, почему ищет повод отказаться. Он смотрел на Дезмонда и видел, как тот чувствует себя не у дел, когда речь заходит о любой конкуренции. Как кукловод он действительно не годился Мальстену и в подметки, но до последнего отказывался это принять. А Мальстен до последнего не мог позволить себе претендовать на место, полагавшееся ему по призванию, но отданное другому. Тем не менее, все, с кем он советовался, поддержали идею о том, что новогоднее выступление малагорского цирка, должен ставить именно он. Однако окончательно к этому подтолкнул его разговор с Аэлин.

— Если с помощью этого представления можно было бы выторговать свободу для моего отца… — тихо сказала она.

Мальстен с удивлением осознал, что это почти лишенное надежды высказывание Аэлин стало для него настоящей целью, от которой он не был готов отказываться, хотя мгновение назад — к своему стыду — даже не думал об этом. Мальстен решил поговорить об этом с Бэстифаром. Аркал вовсе не был доволен предложением освободить Грэга Дэвери в обмен на новогоднее представление.

— Послушай, мы поговорим с ним, — заверил Мальстен. — Мы с Аэлин. Мы убедим его, наконец, принять нашу сторону. Если это сделаем мы оба, все получится, Бэс. И… — Мальстен помедлил, — я обещаю предварительно убедиться в чистоте его намерений. Ты знаешь, что я могу это сделать.

Аркал удивленно приподнял бровь.

— Полезешь к нему в сознание? Аэлин это одобрит?

Мальстен опустил голову.

— Ей не обязательно знать об этом, — тихо сказал он.

В тот же день они с Аэлин спустились в подземелье и подошли к нужной камере. С Грэгом Дэвери обращались хорошо — почти как с гостем. С той лишь разницей, что держали в тюремной камере. Вел себя Грэг подчеркнуто официально, и поначалу разговор с посетителями у него не клеился. Он был зол на Мальстена и, похоже, обижен на Аэлин за то, что она так легко приняла сторону Бэстифара шима Мала, несмотря на все ужасы, что он творил.

— Папа, — серьезно обратилась Аэлин, понимая, что без этого разговор так и будет толкаться на мертвой точке, — нам нужно что-то менять. Так не может продолжаться.

— Как? — ядовито спросил Грэг. — Что моя дочь расхаживает по дворцу аркала и водит дружбу с его любовницей, пока меня держат в клетке?

— Да, — серьезно ответила Аэлин. — Так — не может и не должно продолжаться. Я хочу все изменить, но не могу этого сделать, пока не буду уверена, что ты не навредишь Бэстифару.

Грэг скептически приподнял бровь.

— А сколько он вредил мне?

— Но ведь это ты прибыл в Малагорию с целью убить двух иных! Иных, которые вовсе не монстры, папа! Если кому и пора менять взгляды, то тебе…

Мальстен опустил голову.

Прости меня, Грэг, — мысленно сказал он. Черные нити вырвались из его пальцев и аккуратно проникли в сознание охотника. Пока Грэг слушал полную жара тираду дочери, Мальстен медленно и осторожно разрушал закостенелые мысли и связи, которые вспыхивали в его сознании в ответ на слова Аэлин.