Читаем Обитель Солнца полностью

— Мой вам совет, Алан, — доверительно заговорил Бенедикт, — будьте умнее и ведите свою борьбу как можно тише. Не ставьте себе целей, которых не можете достичь: вам никогда не избавить Арреду от всех данталли, но за вашу жизнь вы можете отправить на встречу с богами максимальное их количество. Вы понимаете?

Дервин сглотнул тяжелый подступивший к горлу ком и кивнул.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Бенедикт. — А теперь вам пора в путь. Как я уже сказал, Ланкарт отказал вам в гостеприимстве. Но, полагаю, у вас нет желания оставаться в его деревне?

Дервин снова кивнул, после чего рассеянно развернулся и зашагал прочь от мертвой деревни. Бенедикт некоторое время смотрел ему вслед, но он не обернулся. Вскоре Алан Дервин исчез за деревьями Сонного леса, наполненного осенним холодом. Бенедикт глубоко вздохнул, развернулся и побрел в сторону хижины Ланкарта.

Теперь медлить было нельзя. Стоило собираться в путь. Но перед этим Бенедикта ожидал непростой разговор.

Команда собралась по его приказу в считанные минуты. Ланкарт был воодушевлен, несмотря на боль в ноге — похоже весть о том, что надоедливые служители Культа соизволят, наконец, покинуть его деревню, вызывала у него прилив бодрости.

Ренард и Иммар вошли в хижину некроманта одновременно. За ними нехотя шагал Киллиан. Он прекрасно знал, что Бенедикт не изменит своего решения и не позволит ему отправиться в Леддер, но до последнего собирался отстаивать свое право на участие в операции. Что ж, этому Бенедикт не удивился. Гораздо больше его тревожило другое.

Он вздохнул.

— Мы отправляемся в Леддер. Сегодня, — возвестил он.

Команда отозвалась коротким кивком. Киллиан и Ланкарт — тоже.

— Жюскин поедет с нами. Он не в лучшем состоянии, но дорогу должен перенести. На нем будет красный плащ, который лишит его зрения, так что опасности он представлять не будет. Ланкарт, — Бенедикт перевел взгляд на колдуна, — от тебя потребуется собрать и упаковать весь объем снадобья против данталли. Проложи упаковку тканью, чтобы склянки не побились. Это зелье на вес золота.

— Сделаем, — фыркнул Ланкарт. — Лишь бы ты уже убрался отсюда.

— Киллиан, ты подготовишь Жюскина к поездке, — кивнул Бенедикт.

— Если только после поеду с вами, — вздернув подбородок, отозвался молодой жрец.

Бенедикт опустил голову.

— Тогда я сделаю все сам.

Ренард нахмурился и повел ухом в сторону Киллиана.

— Он не едет? И знает об этом?

— Он стал разменной монетой, — пожал плечами Ланкарт. — Колер обещал оставить мне Жюскина на изучение, но так как планы немного поменялись, он должен был чем-то мне отплатить. Решил оставить мальца, чтобы я изучил изменения, которые с ним происходят. — Колдун улыбнулся и посмотрел на Киллиана. — Не переживай, парень! Будет весело, я обещаю.

— Ты ко мне не притронешься, — огрызнулся Киллиан.

— Без необходимости — нет, — подтвердил Бенедикт. — Ставить на тебе эксперименты Ланкарт не станет. Его задачей будет удержать твои изменения под контролем и не дать тебе превратиться в хаффруба.

— Я в него не превращусь!

— Этого никто не знает, — пожал плечами Ланкарт. — Я бы не стал исключать этот вариант.

Киллиан ожег его взглядом, однако страх, всколыхнувшийся в его глазах, не укрылся ни от колдуна, ни от Бенедикта.

— Я не вижу смысла в спорах. Ты остаешься в деревне. Это приказ старшего. Ослушаешься — вылетишь из команды. Видят боги, субординация у нас не жесткая, но срывать мои планы я не позволю. Уяснил?

Глаза Бенедикта смотрели холодно, в них не было ни толики сомнения. Киллиан отступил на шаг и вжался в стену, понимая, что судьба его решена. Бенедикт не пойдет на попятную. Его решение было окончательным и обжалованию не подлежало.

— В какой момент вы поняли, что так будет? — надтреснутым голосом спросил Киллиан. — Когда решили использовать меня в качестве разменной монеты?

— Когда узнал про твои срывы.

Киллиан резко повернул голову в сторону Ренарда, но Бенедикт оборвал его обличительную речь, готовую сорваться с губ.

— Если тебе от этого легче, мне рассказал не он.

— Вы говорили, что…

— Это я ему рассказал, — вмешался Иммар, смерив Киллиана оценивающим взглядом. — Твои приступы могут повлиять на твое поведение в Малагории. Я не имел права оставить это без внимания.

Киллиан ощутил, как в нем поднимается животная злоба. Хотелось сорваться с места и свернуть Иммару шею, а после…

Нет! Хватит! — ужаснулся он, постаравшись отогнать от себя кровавые образы. Прежде на него накатывали эти видения, только когда дело касалось охоты на животных. Но не с людьми. — Боги, во что я превращаюсь?

— И в этом я с ним согласен, — холодно сказал Бенедикт. — Ты — непредсказуемый фактор грядущей операции, поэтому тебя необходимо исключить. Для исследований Ланкарта ты гораздо ценнее, чем для передового сражения. Когда остынешь, поймешь.

Киллиан стоял у стены побледневший, как полотно, и был не в силах вымолвить ни слова из-за подкатившей тошноты. Не дождавшись от него комментариев, Бенедикт перевел взгляд на Ренарда и подготовился к самой тяжелой части разговора.