Читаем Обитель полностью

– …Наше внимание, – безупречно, как монетный стан, чеканил голос, – фиксировалось главным образом на основных дефектах обслуживания населения лагерей и основных запросах и нуждах заключённых. Как повсеместное явление отмечена жалоба заключенных на отсутствие нормированного рабочего и выходных дней. Большинство работ СЛОН носит сезонный характер: лесоразработки, рыбные промыслы, дорожное строительство, сельское хозяйство и т. д. На этих отраслях труда нормировать рабочий день, особенно в связи со специфическими атмосферными условиями, представляется невозможным. Работа распределяется по урокам, причем о непосильной тяжести последних поступает масса заявлений. Выходной день соблюдается лишь на мелких кустарных производствах, – голос затих и одним громким глотком, словно глотка была лужёная, диктующий допил чай. – …Определенную приказом по УСЛОНу норму продпайков можно признать по существу удовлетворительной, но благодаря злоупотреблениям или халатности обслуживающего персонала сплошь и рядом как система наблюдаются случаи недодачи пайков, изготовления крайне однообразной пищи. Культурно-просветительное обслуживание заключенных налажено в своей структуре удовлетворительно. Почти повсюду имеются красные уголки, очень приличны стенгазеты, читаются лекции на различные темы, но объекты обслуживания ввиду крайней тяжести работы не в состоянии заниматься культурным времяпрепровождением. Кроме того, культпросветработа в большинстве командировок явно не соответствует жестокости режима. Жилищные условия заключенных чрезвычайно тяжелы, ни о какой норме говорить не приходится, так как обитатели обследованных бараков из-за крайней скученности в большинстве спят, тесно прижавшись друг к другу. На постельные принадлежности нигде нет и намека. Вновь построенные бараки производят более благоприятное впечатление, но тем более резок контраст между ними и массой старых бараков. На всё население лагерей имеется всего лишь 28 врачей, сосредоточенных почти исключительно при стационарах отделений СЛОН. Квалификация лекпомов, несущих совершенно самостоятельную работу, недостаточно проверена. За два квартала сего года переболело 24,6 % населения СЛОН. Умерло за те же полгода 6,8 % населения.

“…Всё так, всё так, – шептал Артём, – давайте распустим этот лагерь, товарищ”.

– В целях пресечения дальнейшего процветания жестокого режима и для улучшения быта заключенных Комиссией предприняты следующие меры, – двигался в сторону завершения своей работы голос. – Первое. Предложено немедленно ликвидировать систему заключения в неприспособленные, в том числе неотапливаемые, помещения. Второе. Предложено срочно оборудовать нарами и прочим все арестные помещения. Третье. Внесены в смету ассигнования на улучшение продовольственного и вещевого довольствия заключенных: имеются в виду постельные принадлежности и прочее. Четвёртое. Арестовано, как уже указано выше, 24 человека из состава администрации, надзора и охраны командировок. Пятое. Арестованы начальник отдела Труда и Учета, заведующий торговым отделом и начальник Дорстройотдела УСЛОН. Вносится предложение отстранить от должности помначальника УСЛОН. Шестое. Углубляется и развивается следствие по заведенным делам и начинаются новые. Седьмое. Проведена разъяснительная кампания среди партийной части работников УСЛОН. В результате энергичных мероприятий Комиссии системе истязаний заключенных пока положен предел.

– Тебе что здесь надо? – Артём дёрнулся, а что было дёргаться: и так всё ясно.

Перед ним стоял ещё один столичный чекист, гладко выбритый, красивый, с белыми зубами – того и гляди сейчас перекусит какую-нибудь важную жилу.

– Сказали тут стоять и ждать, когда вызовут, – смело соврал Артём.

На голоса выглянул секретарь.

– Кто это? – спросил чекист, кивнув на Артёма.

– Задержанный, сейчас будем разбираться, – отчитался секретарь.

– Какой задержанный – я сам приплыл, – огрызнулся Артём: услышанное им только что настраивало на определённый лад.

– Это из команды Горшкова? – в упор вглядываясь в Артёма, громко спросил белозубый чекист то ли секретаря, то ли обладателя мощного голоса и лужёной глотки из соседнего кабинета. – Того, что ушёл в море на прогулку, как только прибыла наша комиссия?

– Сейчас поймём, – раздался голос, на который даже оконные стёкла отзывались. – Веди его сюда.

Зайдя в кабинет, Артём в некотором замешательстве начал искать обладателя несокрушимого баса, но здесь был только тщедушный человек полутораметрового роста, к тому же нестриженый, в очках, с лохматыми бровями.

– Где ваши документы? – спросил он. Голос принадлежал ему. Он украл этот голос или поймал в силок, а потом приручил, как хищника. Теперь голос служил ему.

– Какие? – переспросил Артём.

– Командировочные, – таким голосом можно было колоть орехи.

– Спрашивайте у Галины. Все были у неё, – поспешно отвечал Артём, сам себя уговаривая не торопиться.

Белозубый о чём-то поинтересовался у секретаря и вскоре вошёл вслед за Артёмом.

Секретарь тихо, но плотно прикрыл дверь к ним.

– Откуда такая куртка? – спросил белозубый. – ИСО?