Читаем Обитатели стен полностью

— О-о, еще как! — произнесла она с трагическим выражением, но в глазах ее продолжали вспыхивать искорки смеха. — Я только об этом и мечтаю. Но разве я могу? Ты — мужчина и господин здесь. Только ты можешь объявить ночь.

— Значит, я так и поступаю, — сообщил Эрик. — Ночь. Давай спать. — Он откинулся на жесткий пол клетки, глядя, как Рашель убирает письменные принадлежности в соответствующий карман.

«Как она изящна и желанна! А сколько всего она знает! Гораздо больше того, чему она уже успела его научить. Например, это синтетическое деление — как оно происходит? — размышлял он, пока она устраивала голову у него на плече. — Такое же, как обычное математическое деление? А если да…»

«Воистину, — подумал Эрик, открывая глаза и собираясь провозгласить начало дня, — воистину, накопление знаний походит на путешествие по неизведанным коридорам. То и дело ты спрашивал: "А вот этот узенький коридор — куда он ведет?" И учитель говорил точно так же, как военачальник послушнику: "Не знаю, но это неважно сейчас: следи за тем, куда идем мы"».

И Эрик следил и впитывал в себя знания. Он изучил физику, химию, биологию. Он узнал о хлорофилловых растениях, которых никогда в жизни не видел, и об одноклеточных организмах, окружавших его повсюду, но тем не менее столь же недоступных взгляду, как и растения.

— И у вашего народа действительно это есть? Эти микроскопические штуки?

— Не микроскопические штуки, Эрик, а микроскопы. На самом деле у нас есть только один старый микроскоп. Но в те времена, когда наши предки владели Землей, у них имелись десятки микроскопов. Ведь у них была высокоразвитая, технически ориентированная цивилизация: ничего удивительного, что они изготавливали по два, три, даже пять микроскопов сразу. Я хочу сказать — и не надо так недоверчиво смотреть на меня — я тебе не сказки рассказываю. Запомни, эти люди путешествовали в космосе еще задолго до появления Чудовищ. Хотя они не предпринимали межзвездных полетов, которые уже освоили Чудовища, и не колонизировали другие миры, они путешествовали с планеты на планету своей солнечной системы в таких же сложных и замечательных кораблях, в каких явились Чудовища. Наша трагедия заключалась в том, что на все человечество приходилось не более десятка таких кораблей — простых межпланетных ракет, Чудовища же обрушились на нас со звезд целой армадой, насчитывавшей тысячи звездолетов. Еще сто, а то и пятьдесят лет мирной жизни, и наш космический флот смог бы противостоять атаке Чудовищ, прибывших в нашу солнечную систему.

Эрик улыбнулся и устремил взгляд сквозь стенку на окружавшие их клетки, среди сияющей белизны пленники которых или спали, или беспокойно вышагивали туда и обратно.

— «Внезапность атаки…» — процитировал он.

— Что?

— О, это часть катехизиса, который я учил в детстве, из религии Науки Предков, в которой меня воспитали. Помню, как меня ошеломил мой дядя, сказав, что вое это — чушь. Как я расстроился! Только спустя некоторое время мне удалось свыкнуться с этой мыслью. Понимаешь, это все была чушь, ерунда, навязанная нам старейшинами, чтобы мы не задавали вопросов и не пытались узнать правду о нашем прошлом. И теперь я возвращаюсь к тому же и узнаю, что народ, более других сохранивший и усвоивший традицию предков, говорит то же самое, объясняя, почему проиграло человечество. «Внезапность нападения…» Это вызывает у меня вопрос: а можно ли вообще чему-нибудь верить? Есть ли что-то истинное в мире? Или — не знаю, как это сказать…

— Вот оно что, — Рашель протянула руку, схватила его за волосы и нежно потрепала. — Еще немного, и ты постигнешь метафизику.

— Что такое метафизика? — спросил Эрик, довольный тем, что самостоятельно обнаружил древнюю методику предков.

Рашель пропустила его вопрос мимо ушей.

— Тебе предстоит узнать еще много неприятных вещей, — продолжила оно, — которые не понравятся Эрику-Оку, даже если он будет продолжать поглощать информацию, как питьевую воду. Возможно, во всех верованиях есть доля истины в некотором смысле, для определенных людей в какое-то конкретное время. Вера не смогла бы стать верой, если бы не содержала в себе какой-то существенный слепок с действительности. Это как истории, дошедшие до нас от одной группы предков, считавших, что человек слишком вознесся, и появление Чудовищ стало наказанием, посланным какой-то сверхъестественной силой, чтобы погубить нашу цивилизацию. Они считали космические полеты и атомные бомбы последней каплей, переполнившей чашу терпения этой силы, после чего ей пришлось навести на Земле порядок. Возможно, они были правы.

— Правы? Почему?

Рашель запихнула обратно в карман грифельную доску, испещренную всякими диаграммами, потом подошла к стене, у которой они сидели, и, прислонившись, потерлась лбом о ее холодную гладкую поверхность. Она выглядела очень усталой.