Читаем Обитатели стен полностью

Рашель отошла в сторону и начала медленно поворачиваться, высоко поднимал руками волосы так, чтобы он видел все ее тело. От этого груди ее поднялись несколько выше — не самые большие груди, которые доводилось видеть Эрику, но вполне привлекательные и, вероятно, подходящие. Бедра у Рашель тоже были узковаты, но учитывая, что им предстоит рождение одиночки — Эрик почти не сомневался в этом, — он мог умерить свои претензии по сравнению с мужьями, готовящимися к многочисленным пометам и обязанными ми подходить к телосложению своих подруг с большей требовательностью.

С другой стороны, у нее оказался округлый зад прекрасной формы — лучшего и желать не приходилось. А ее лицо… Эрик наконец оторвал свой взгляд от ее бедер и, развернув Рашель к себе, взял ее двумя пальцами за подбородок — лицо было неописуемо прекрасно. Огромные сияющие карие глаза над маленьким вздернутым носиком, мягкие женственные линии рта, в углах которого таилась неуверенная улыбка, нежный овал лица, высокий белоснежный лоб и, наконец, море каштановых волос, которые, несомненно, достигали необходимой длины. И хотя лицо играло самую незначительную роль в оценке привлекательности женщины, Эрик всегда испытывал определенную слабость в этом отношении, о которой он признавался только себе. И теперь он обрадовался, что лучшее у Рашель заключалось в ее лице. Если прибавить к этому действительно соблазнительный зад; согласиться с тем, что и бедра, и грудь особого значения не имеют, учесть, что она обладает интеллектом, гарантирующим высокое положение ее мужу в любом племени — Эрику ничего не оставалось, кроме как признать, что Рашель является истинным сокровищем, достойным того, чтобы за него сражаться.

Конечно, ей об этом сообщать необязательно. Члены Мужского Сообщества всегда должны сохранять тактичное молчание по поводу качеств членов Женского Сообщества.

Эрик отошел в сторону и не спеша сложил на груди руки, показывая этим, что смотрины окончены.

Рашель опустила волосы и выдохнула.

— Ты удовлетворен? — спросила она с подобающим случаю волнением.

Эрик был страшно доволен; он опасался, что ей неведомы принятые нормы поведения.

— Я удовлетворен, — сообщил он, используя пышные фразы брачного ритуала. — Ты нравишься мне. Я хочу тебя в подруги.

— Хорошо. Я рада. Теперь я заявляю о своем праве Приглашения. Первый раз ты не должен предпринимать сексуальных поползновений по отношению ко мне, пока я сама не приглашу тебя.

— Это твое право, — согласился Эрик. — Я буду ждать твоего приглашения. И да свершится оно скорее! И да свершится оно скорее!

Ритуал закончился. Они стояли друг напротив друга и улыбались, наблюдая, как в каждом снова проступает личность, скрытая на время под ритуальным стереотипом. Их окружала белоснежная бесконечная территория Чудовищ и прозрачные клетки, в которых их сородичи ожидали своей судьбы на радость Чудовищам. Но здесь, в этой клетке, они были парой, Эрик и Рашель, два отдельных человека, которым предстояло соединиться, когда девушка почувствует, что ей пришло время зачать.

— Я так волновалась! — вдруг рассмеялась Рашель. — А ты?

— Немного, — признался Эрик. — И все равно, у нас это произошло слишком быстро. Никогда в жизни не слышал о таком поспешном спаривании.

— Надеюсь, мы ничего не забыли, Эрик.

— Нет, все было правильно. По крайней мере, ничего существенного. Кроме, — вдруг с досадой вспомнил он, — кроме условия, которое я хотел поставить. Я хотел, чтобы ты согласилась кое-что сделать, перед тем как мы будем совершать церемонию. А потом я так увлекся ритуальными ответами, что у меня все вылетело из головы.

— Бедняга! — пропела она и принялась скакать вокруг него. — Слишком поздно, слишком поздно! Все условия — до спаривания, а после уже никаких. — Но заметив, как он огорчен, Рашель остановилась и взяла Эрика за руки. — Я шучу, Эрик. Я страдаю от переизбытка чувства юмора. Мой народ даже пословицу сложил об этом: «Все рождаются с плачем. Рашель дочь Эстер родилась смеясь. Смеясь она и умрет». Скажи мне, о чем ты хотел меня попросить, и я все сделаю. Все, что угодно.

— Дело в том… — теперь, когда нужно было говорить, Эрик почувствовал, что не знает, с чего начать. Он не знал, доводилось ли когда-нибудь мужчине просить женщину о такой услуге. — Я хочу, чтобы ты учила меня. Я хочу, чтобы ты научила меня всему, что знаешь сама.

— Ты хочешь, чтобы я… ты имеешь в виду, что хочешь получить образование?

— Вот именно, Рашель, этого я и хочу, — с готовностью откликнулся Эрик. — Образование. Знания. Ты не должна рассказывать мне все тайны Женского Сообщества народа Аарона — я не прошу тебя нарушать какие-нибудь клятвы. Но я хочу знать по крайней мере столько же, сколько знает любой человек вашего племени. О Чудовищах, о мести, которую вы придумали, об истории наших предков. Откуда взялась Чуждая Наука и откуда Наука Предков. Как Чужакам удается изготавливать вещи, которые у них есть. Как… что… Я даже не знаю точно, что я хочу знать! — с горечью оборвал он себя.