Читаем О волшебных историях полностью

О волшебных историях

Лекция «О волшебных историях» («On Fairy Stories») стала манифестом художественных принципов Толкиена. Он выступает против бытующего мнения о том, что сказки предназначены для детей, доказывая, что взрослые должны воспринимать их как естественную ветвь литературы. Сказка дарует людям радость счастливого финала, она отрицает полное и окончательное поражение человека.

Джон Рональд Руэл Толкин

Публицистика / Документальное18+

О волшебных историях

Давайте поговорим о волшебных сказках, хоть я и знаю, что это занятие рискованное. Сказочная страна полна опасностей. Неосторожные попадают здесь в западни, безрассудные — в мрачные подземелья. А ведь безрассудным можно счесть и меня, ибо, хотя я полюбил волшебные сказки, едва научившись читать, и с тех пор не раз размышлял о них, изучать их профессионально мне не доводилось. Я был всего лишь любознательным бродягой (а то и просто нарушителем границ) в стране, которая полна чудес, но строго хранит свои тайны.

Царство волшебной сказки поистине беспредельно, и чего в нем только нет: разнообразные звери и птицы, глубокие озера и реки, безбрежные моря, высокие небеса и бессчетные звезды, чарующая красота и вечная опасность, радость и горе, острые, как клинки. Верно, любой, кому довелось там постранствовать, считает себя счастливцем. Да только не находит слов, чтобы описать все богатство и всю необычность этого царства. А пока он еще в пределах волшебной страны, задавать лишние вопросы опасно: ведь ворота туда могут и захлопнуться, а ключи от них — потеряться.

И все же есть несколько вопросов, на которые тот, кто намерен говорить о волшебных сказках, должен получить ответ или хотя бы попытаться ответить сам, что бы ни подумали жители сказочного мира о подобном нахальстве. Например: что такое волшебная сказка? Каково ее происхождение? Зачем она нужна? Я постараюсь дать ответ на эти вопросы или хоть выскажу то немногое, что мне удалось об этом узнать — главным образом из самих сказок, из той незначительной части их великого множества, которая известна мне самому.

Волшебная сказка

Что такое волшебная сказка? Зря вы будете искать значение этого термина в Оксфордском словаре английского языка. Указанного словосочетания в нем нет, как нет и никакой информации о феях и других волшебных существах. В «Приложении» есть зафиксированное с 1750 года понятие «волшебная сказка». Его основные значения: а) история о волшебных существах, эльфах или феях; б) небылица, невероятная история; в) ложь.

Если рассматривать последние два определения, моя тема станет безнадежно широкой. Первое же определение, напротив, слишком узко. Нет, не в качестве темы для эссе; в этом смысле оно достаточно широко, чтобы ему посвятить множество книг. И все же оно не покрывает современного значения, вкладываемого в понятие «волшебная сказка». Особенно если взять на вооружение определение, данное лексикографами понятию «волшебного существа»: «сверхъестественное существо маленького роста, которое, по народным поверьям, обладает способностью к волшебству и оказывает сильное влияние — доброе или злое — на дела людей»

«Сверхъестественный» — слово трудное и небезопасное в любом смысле, узком или широком. Однако, например, к эльфам оно вообще неприменимо, разве что мы будем расценивать префикс «сверх» как показатель превосходной степени. Как раз человек в сравнении с волшебными существами воспринимается как нечто сверхъестественное — и, кстати, часто маленького роста, — а волшебные существа куда естественнее и ближе к природе, чем человек. Такими уж они родились. Дорога в волшебную страну — это отнюдь не дорога на небеса и, по–моему, даже не в ад, хотя кое–кто утверждает, что именно туда пусть не прямо, а потихоньку–помаленьку она и может завести.

Вглядись: тропинка чуть видна,Пророс терновник меж камней…О, это Праведных тропа,Немногие идут по ней.


А вот широкий, торный путь,Где на лугах блестит роса…Но этот путь — стезя Греха,А не дорога в Небеса.


И вот чудесная тропаВ холмах зеленой стороны.То путь в Волшебную Страну.Мы по нему идти должны.
Перейти на страницу:

Все книги серии Чудовища и критики и другие статьи

Тайный порок
Тайный порок

«Удовольствие от языка… Эта мысль преследует меня с детских лет. Невольно напрашивается сравнение с курильщиком опиума, который ищет любых оправданий — этических, медицинских, творческих — для своего пагубного пристрастия. Впрочем, я себя таковым не считаю. Приверженность лингвистическому изобретательству вполне рациональна, в стремлении сопоставлять понятия с комбинациями звуков так, чтобы их сочетание доставляло удовольствие, нет и малой толики извращенности. Удовольствие от изобретения языков гораздо острее, нежели удовольствие от выучивания иностранного языка — во всяком случае, для людей с определенным складом ума; оно — более свежее, более личное, ибо в нем в полной мере осуществляется пресловутый метод проб и ошибок. Вдобавок оно способно перерасти в творчество: изобретатель языков творит, шлифуя очертания символов, совершенствуя комплекс понятий…Удовольствие способно доставить и слово само по себе, лишенное связи со смыслом, то есть бессмысленная, на первый взгляд, комбинация звуков; эта комбинация звуков обладает особой красотой, вызывающей в памяти красоту игры света и тени на зеленой листве, или плавных линий гряды холмов, или многоцветья радуги.»

Джон Рональд Руэл Толкин , Джон Рональд Руэл Толкиен

Публицистика / Документальное

Похожие книги

Набоков о Набокове и прочем. Интервью
Набоков о Набокове и прочем. Интервью

Книга предлагает вниманию российских читателей сравнительно мало изученную часть творческого наследия Владимира Набокова — интервью, статьи, посвященные проблемам перевода, рецензии, эссе, полемические заметки 1940-х — 1970-х годов. Сборник смело можно назвать уникальным: подавляющее большинство материалов на русском языке публикуется впервые; некоторые из них, взятые из американской и европейской периодики, никогда не переиздавались ни на одном языке мира. С максимальной полнотой представляя эстетическое кредо, литературные пристрастия и антипатии, а также мировоззренческие принципы знаменитого писателя, книга вызовет интерес как у исследователей и почитателей набоковского творчества, так и у самого широкого круга любителей интеллектуальной прозы.Издание снабжено подробными комментариями и содержит редкие фотографии и рисунки — своего рода визуальную летопись жизненного пути самого загадочного и «непрозрачного» классика мировой литературы.

Владимир Владимирович Набоков , Николай Георгиевич Мельников , Владимир Набоков , Николай Мельников

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное