Читаем О воле в природе полностью

Иного рода следствием присущего только человеку явственного различения интеллекта от воли, а следовательно, и мотива от поступка, служит обманчивый призрак некоторой свободы в отдельных поступках. Там, где в неорганическом царстве действие вызывают причины, в растительном – раздражения, там, в силу простоты причинной связи, нет ни малейшей видимости свободы. Но уже в животной жизни, где то, что́ было до сих пор причиною или раздражением, выступает как мотив, и, следовательно, возникает второй мир – мир как представление, и причина и действие оказываются лежащими в разных областях, – там каузальная связь между ними, а с нею и необходимость, становятся уже не так очевидны, как это было в низших царствах. Между тем у животного, чисто интуитивные представления которого занимают средину между органическими функциями, протекающими вслед за раздражением, и обдуманной деятельностью человека, необходимость все же является несомненной: поступок животного, при наличности наглядного мотива, совершается неизбежно во всех тех случаях, когда ему не противодействует такой же наглядный мотив или влияние дрессировки; тем не менее представление животного уже обособлено от волевого акта и входит в сознание отдельно, само по себе. Что же касается человека, у которого представление возвысилось даже до понятия и которому целый невидимый мир мыслей, живущий в его голове, доставляет мотивы и противомотивы для его поступков, делая его независимым от текущего момента и окружающей среды, – то у него причинная связь уже совершенно исчезает для внешнего наблюдения, да и для внутреннего становится доступною лишь путем отвлеченного и зрелого размышления. Ибо для внешнего наблюдения упомянутая мотивация, осуществляемая понятиями, налагает на все движения человека отпечаток преднамеренности, отчего они получают вид независимости, внешним образом отличающий их от движений животного, в сущности же свидетельствующий только о том, что на человека действует такая категория представлений, которой животное непричастно; в самосознании же опять-таки волевой акт познается самым непосредственным образом, мотив же, по большей части, – весьма косвенно, и даже часто, вопреки самопознанию, на последний намеренно набрасывают щадящее покрывало. Вот этот психологический процесс в связи с сознанием той истинной свободы, которая свойственна воле, как вещи в себе и вне явления, и порождает, следовательно, обманчивую иллюзию, будто даже и отдельный волевой акт ни от чего не зависит и свободен, т. е. безосновен; тогда как в действительности, коль скоро даны известный характер и познанный мотив, отдельный волевой акт следует с такою же строгой необходимостью, с какою происходят изменения, законам которых учит механика, так что, употребляя выражение Канта, можно сказать, что если бы характер и мотив были нам точно известны, то всякий волевой акт можно было бы заранее вычислить с такою же достоверностью, как и лунное затмение, или, прибегая к авторитету совсем иного рода, каким является в данном случае Данте, который старше Буридана, – можно сказать:

Intra duo cibi distanti e moventi

D’un modo, prima si morria di fame,

Che liber’uomo l’un recasse a’denti⁵.

Paradize, IV, 1.

Примечания

¹ Брандис: «О жизни и полярности», 1836, стр. 88, говорит: «Корни растений, живущих в скалах, ищут питательного чернозема в мельчайших расщелинах камней. Корни растений плотною массой обвиваются вокруг питательной кости. Я видел один корень, которому дальнейшему врастанию в землю препятствовала старая подошва; он разделился на столько нитей, сколько было в подошве дырок, посредством которых она была прежде сшита; но как только эти нити одолели препятствие и проросли сквозь дырки, они снова соединились в один корень». На стр. 87 он говорит: «Если правильны наблюдения Шпренгеля, то (растениями) воспринимаются даже отношения, посредствующие тому, чтобы достигнуть этой цели (оплодотворения); именно пыльники дикой чернушки нагибаются книзу, чтобы стряхнуть свою пыльцу на спину пчелы; затем сгибается таким же образом пестик, чтобы принять ее со спины пчелы».

Прибавление к 3-му изданию.