Читаем О воле в природе полностью

Хорошую иллюстрацию к вопросу о проявлении воли в растениях представляют вьюнковые растения, которые, не имея вблизи опоры, за какую можно бы уцепиться, в поисках за нею направляют свой рост к наиболее тенистому месту, даже к лоскуту темноокрашенной бумаги, куда бы его ни положили; напротив, они избегают стекла, потому что оно блестит. Очень любопытные опыты над этим явлением, в особенности с Ampelopsis quinquefolia, приводит Томас Эндрю Найт в “Philosophical transactions of the Royal Society of London, 1812” (перевод этой статьи можно найти в Bibliothèque Britannique, section “Sciences et arts”[87], Vol. 52); правда, сам автор, с своей стороны, пытается объяснить дело чисто механическим образом и не хочет признать, что мы имеем здесь проявление воли. Я ссылаюсь на его эксперименты, а не на его суждение. Следовало бы посадить несколько вьюнковых растений без подпорок вокруг какого-нибудь ствола и посмотреть, не поползут ли они все по нему центростремительно. По данному вопросу Дютроше 6 ноября 1843 г. сделал в Académie des sciences доклад “Sur les mouvements révolutifs spontanés chez les végétaux”; несмотря на свою широковещательность, этот доклад, напечатанный в ноябрьском выпуске “Compte rendu des séances de l’acad. d. Sc.”[88] за 1843 г., очень интересен. В результате своего исследования автор получил то, что у Pisam sativum (зеленый горох), у Bryonia alba (белый переступай) и у Cucumis sativus (огурец) побеги, держащие усик (la vrille), совершают в воздухе очень медленное круговращательное движение, которое, в зависимости от температуры, в течение 1–3 часов описывает эллипсис и с помощью которого они наугад ищут твердых тел; вокруг последних, если побеги найдут их, обвивается усик и отныне поддерживает растение, которое само по себе, без подпорки, держаться не может. Следовательно, они, только более медленным образом, делают то же, что и лишенные глаз гусеницы, которые в поисках за листом описывают верхнею половиною тела круги в воздухе. И о других движениях у растений приводит Дютроше в упомянутом докладе некоторые факты; например, он сообщает, что Stylidium graminifolium в Новой Голландии имеет в средине венчика держащий пыльники и рыльце столбик, который попеременно то сгибается, то снова выпрямляется. С этим явлением сродно то, о котором сообщает Тревиранус в своей книге «Явления и законы органической жизни», т. I, стр. 173: «Так у болотного белозора (Parnassia palustris) и пахучей руты (Ruta graveolens) тычинки наклоняются одна к другой; у триперстной камнеломки (Saxifraga tribactylites) они наклоняются попарно к рыльцу и в таком же порядке опять выпрямляются». Там же по данному вопросу, несколько выше, мы читаем: «Самые обычные из растительных движений, кажущиеся самопроизвольными, – это стремление ветвей и верхней стороны листьев к свету и влажной теплоте; и обвивание ползучих растений вокруг той или другой подпорки. Особенно в последнем явлении сказывается нечто подобное движениям животных. Правда, вьюнковое растение, предоставленное самому себе, во время роста описывает концами ветвей круги и путем такого рода произрастания достигает находящегося поблизости предмета. Но не одна чисто механическая причина побуждает его приспособлять свой рост к форме того предмета, которого оно достигает. Павилика (Cuscuta) обвивается не вокруг всяких подпорок – она не любит частей животного тела, мертвых растительных тел, металлов и других неорганических материй: она обвивается исключительно вокруг живых растений, и к тому же растений не всяких, – например, она не любит мхов и обвивается лишь вокруг таких растений, из которых она, с помощью своих бородавчатых присосков (papilia), может извлекать свойственную ей пищу; такие растения привлекают ее уже на известном расстоянии¹». Особенно же подходит сюда следующее специальное наблюдение, сообщенное в “Farmer’s Magazine” и перепечатанное под заглавием “Vegetable instinct”[89] в “Times” от 8 июля 1848: «Если с какой-либо стороны побега молодой тыквы или большого садового гороха не далее как на расстоянии 6 дюймов поставить чашку с водою, то в течение ночи побег приблизится к ней, и поутру один из его листьев найден будет плавающим в воде. Опыт этот можно повторять каждую ночь, пока растение не начнет завязывать плода. Если в 6-дюймовом расстоянии от молодого полевого вьюнка (convolvulus) воткнуть подпорку, то он отыщет ее, хотя бы каждый день меняли место подпорки. Если вьюнок до известной высоты навернулся уже на подпорку и его отвернут, для того чтобы опять навернуть на нее же в противоположном направлении, то он вернется к своему первоначальному положению или же в стремлении к нему погибнет. Тем не менее, когда два таких растения без подпорки, вокруг которой они могли бы обвиться, растут близко друг от друга, то одно из них изменяет направление своей спирали, и они обвиваются друг около друга. Дюгамель положил турецких бобов в наполненный влажной землею цилиндр; спустя некоторое время они начали прорастать и, естественно, пустили перышко (plumula) вверх, к свету, а корешок (radicula) вниз, в почву. Несколько дней спустя цилиндр был наклонен на четверть своего объема, и наклонять его продолжали до тех пор, пока таким образом он не перевернулся совершенно. Тогда бобы были вынуты из земли; при этом оказалось, что и перышко и корешок при каждом наклонении выгибались, для того чтобы приспособиться к нему; перышко как бы старалось подняться вертикально, а корешок опуститься книзу, в силу чего они образовали совершенную спираль. Но хотя естественное стремление корней идет книзу, они все-таки, если почва внизу суха и какая-либо влажная субстанция находится выше, они, с целью достигнуть ее, будут подниматься кверху».