⁵ Особенно не следует упускать из виду существования при различных выделительных процессах известного подбора – смотря по тому, что́ для каждого из них пригодно; нельзя, следовательно, отрицать произвола у органов, выполняющих эти процессы, – произвола, который должен даже опираться на известное глухое ощущение и при помощи которого всякий выделяющий орган из одной и той же крови выбирает лишь соответственное ему выделение и ничего более; так что печень из приливающей крови всасывает только желчь, отсылая прочь остальную кровь, слюнная железа и поджелудочная (pancreas) всасывает только слюни, почки – только мочу, половые органы – только семя и т. д. Можно поэтому уподобить выделяющие органы разнородному скоту, который, пасясь на одном и том же лугу, срывает каждый травку лишь по собственному вкусу.

Прибавление к 3-му изданию.

⁶ Эрекцию при сладострастных представлениях.

Прибавление к 3-му изданию.

⁷ Всюду, где я привожу места из книг, написанных на живом языке, я предлагаю их в переводе, но цитирую по оригиналу; самый же оригинал присоединяю только в тех случаях, когда перевод мой может возбуждать какие-нибудь сомнения.

<p>Сравнительная анатомия</p>

Из своего положения, что «вещь в себе» Канта, или последний субстрат всякого явления, – это воля, я вывел не только то, что воля оказывается действующим началом и во всех внутренних бессознательных функциях организма, но также и то, что это органическое тело само не что иное, как воля, перешедшая в представление, – сама воля, созерцаемая в познавательной форме пространства. Вот почему я и сказал, что, как всякий отдельный мгновенный волевой акт тотчас же, непосредственно и неизбежно, является во внешней интуиции тела, как функция последнего, так и воля каждого животного, взятая в целом, совокупность всех его влечений, должна иметь свой верный отпечаток на всем его теле, на свойствах его организма, и между целями, которые ставит себе воля данного животного вообще и средствами к их осуществлению, которые предоставляет ему его организация, должно существовать самое точное соотношение. Или короче: общий характер волений известного животного должен находиться в таком же отношении к форме и свойствам его тела, в каком отдельный волевой акт находится к отдельному выполняющему его движению тела. И этот мой тезис мыслящие зоотомы и физиологи, с своей стороны и независимо от моего учения, тоже признали за факт и, значит, подтвердили его a posteriori; то, что они говорят по этому поводу, представляет собою и в данном случае свидетельство природы в пользу моего учения.

В превосходном атласе Пандера и Д’Альтона: «О скелетах хищных животных», 1822, говорится на стр. 7: «Как характеристичные особенности строения костей вытекают из характера животных, так этот последний развивается из их склонностей и влечений… Эти склонности и влечения животных, которые так жизненно выражаются во всей их организации и по отношению к которым организация является лишь чем-то посредствующим, не могут быть объясняемы из особых основных сил, потому что внутреннее основание их надо выводить только из общей жизни природы». Последним оборотом автор выражает собственно то, что он, как и всякий естествоиспытатель, дошел здесь до точки, на которой он вынужден остановиться, так как в ней он наталкивается на нечто метафизическое, но что в этой точке последний момент, который доступен познанию и дальше которого природа ускользает от его исследования, это склонности и влечения, т. е. воля. «Животное таково, потому что оно так хочет», – вот как можно было бы вкратце формулировать конечный вывод автора.