Читаем О власти полностью

Здесь первый камень преткновения – скука, однообразие, сопутствующие всякой машинальной деятельности. Научиться переносить эту скуку, и не только переносить, а видеть ее в ореоле высшего удовольствия, – именно это оставалось до сих пор задачей всякого традиционного образования. Научиться чему-то, до чего нам не было дела, и именно в этом объективном «занятии» ощутить свой «долг»; научиться разделять в сознании оценку долга и радости, отделить их друг от друга – в этом и состоят неоценимая задача и бесценные достижения образовательной системы. Вот почему словесник по сию пору остается в наших школах «воспитателем вообще»: сама его деятельность являет собой образец всякой доведенной до совершенства монотонной работы. Это под его знаменами юношество доблестно приучается «зубрить» – то есть усваивает азы усердия в машинальном исполнении будущего долга (в качестве государственного служащего, супруга, конторского писаки, читателя газет и солдата). Подобное существование, видимо, еще более нуждается в философском обосновании и прояснении, чем всякое иное: это значит, что приятные чувства необходимо силами какой-то непогрешимой инстанции вообще понизить в ранге, объявить неполноценными; тогда как «долг сам по себе», а быть может, даже пафос почтительности в отношении всего, что неприятно, – вознести, и даже более того: преподнести это требование как некий глас по ту сторону всякой полезности, приятности, целесообразности, – как императив… (Тип: Кант как фанатик формального понятия «ты должен»).

889. Экономическая оценка прежних идеалов.

Законодатель (или инстинкт общества) выбирает некоторое число состояний и аффектов, задействование которых гарантирует стабильную производительность (машинализм как следствие регулярных потребностей этих аффектов и состояний).

Если предположить, что эти состояния и аффекты содержат в себе ингредиенты чего-то нежелательного, тогда следовало бы найти средство преодоления этого нежелательного за счет ценностного представления, которое позволяло бы чувство неохоты, неудовольствия воспринимать как весьма ценное, то есть в высшем смысле радостное. Или, если свести это к формуле: «Как что-то неприятное сделать приятным?» Например, сделав его доказательством силы, власти, самопреодоления. Или если в нем доблестно проявляется наше послушание, наше согласие с законом. Равно как и наше чувство общности, чувство ближнего, чувство отчизны – доказательством нашей «человечности», нашего «альтруизма», нашего «героизма».

Цель идеалов – побудить людей охотно делать неприятные вещи.

890. Умаление человека долгое время должно оставаться единственной целью: ибо сперва нужно создать просторный фундамент, дабы на нем мог разместиться более сильный вид человека. (Поскольку до сих пор всякий более сильный вид стоял на одном уровне с низшими.)

891. Абсурдное и презренное ханжество всякого идеализма, который не желает заурядность признавать заурядной, и, вместо того чтобы испытывать торжество при виде исключительности, негодует при виде трусости, лживости, мелкости и низости. Не следует хотеть ничего иного! Надо только шире разверзать эту пропасть! Следует заставить высший вид обосабливаться – ценой жертв, которые он приносит своему бытию.

Основная мысль: усугублять дистанции, не создавая противоположностей. Все промежуточные образования убирать, уменьшать их влиятельность: это главное средство, чтобы сохранить дистанции.

892. Разве можно посредственностям внушать отвращение к их посредственности! Как нетрудно заметить, я делаю как раз обратное: каждый шаг от посредственности ведет – так я учу – в аморальность…

893. Ненависть к посредственности недостойна философа – она почти ставит под вопрос его право на собственную «философию». Как раз потому, что сам он исключение, он обязан брать под защиту правило, помогая всему среднему сохранять уважение к себе.

894. Против чего я борюсь: против того, чтобы исключительный вид воевал с правилом вместо того, чтобы понять, что дальнейшее существования правила есть предпосылка для дальнейшей ценности исключения. Например, те из женщин, которые, вместо того чтобы воспринимать свою неумеренную тягу к учености как отличие, желают изменить положение всех женщин и женщины вообще…

895. Приумножение силы вопреки промежуточному, временному упадку индивидуума:

– обосновать новый уровень;

– методика собирания сил ради сохранения мелких достижений в противоположность неэкономичному расточительству;

– разрушительная натура со временем будет обуздана и станет инструментом этой будущей экономики;

– сохранение слабых, поскольку предстоит проделать неимоверную массу мелкой работы;

– сохранение умонастроений, при которых существование слабых и страдальцев еще возможно;

– насаждать солидарность как инстинкт – против инстинктов страха и раболепия;

– борьба со случайностью, в том числе и со случайностью «великого человека».