Читаем О себе (сборник) полностью

Галя (берет трубку ). Семенова нет. Семенов в столовой… Нет, просто мы задерживаемся после работы, он пошел поужинать… Ясно. (Вешает трубку.) Владик — к Гальперину! (Уходит, за нею Владик.)

В комнате Евдокимов и Феликс.

Феликс. Прочитал в «Лепр франсэз», что итальянские стюардессы избрали своей покровительницей святую Боннету… Это была самая длинноногая из всех святых. Кроме того, она имела склонность к путешествиям.

Молчание.

Я тебя видел с ней.

Евдокимов. С кем… с ней?

Феликс. Со святой Боннетой, естественно. Ты ее провожал. Мы со святой Боннетой живем в одном доме.


Молчание. Разряды.

Евдокимов. Что ж, ты ее хорошо знал?

Феликс. Неплохо знал.

Евдокимов. Да?

Феликс. Да. (Насмешливо.) Мы с ней дружили. Мы ходили вместе в кино и на каток, читали вслух статьи об интеллектуальных машинах. (С пафосом.) Вот я считаю, что дружба…

Евдокимов (резко встал). Ты врешь! Все врешь!

Феликс (отступая, свалил стул). Вру.

Евдокимов (бешено). Ты Топтыгин. Ясно?! Говори: «Я Топтыгин!..». Не скажешь, да?

Феликс (очень спокойно). Скажу. Я Топтыгин. Все? (Поправляя галстук, так же спокойно. ) Она — настоящая… Это не так часто бывает… Ее мать выгнала из дому. Из-за тебя… Ты это учти.

Галя (заглядывая в дверь). Семенов не возвращался?.. Что это у вас стулья на полу? (Исчезает.)

Феликс. Это — диалектика жизни. Она такова. Когда кони сытые — они бьют копытами. (Уходит.)


Евдокимов один, возвращается Владик. Глядит на стул, лежащий на полу. Поднимает, потом набирает номер телефона.

Владик. Это из семьдесят девятой лаборатории. Здесь заказывали машину на «Альфу»… Хорошо, я жду вашего звонка по сорок девятому. (Положил трубку.) Очень сильная статья у этого Эшби. Охватывает страх, что никогда не сумеешь так мыслить… Понимаешь, мысль…

Евдокимов. Удивительно. Раньше мне очень нравилась твоя манера постоянно все анализировать. Теперь она меня раздражает. Почему?

Владик. С возрастом люди становятся примитивнее.

Евдокимов. Ты очень похож на английского физика. И еще тебе бы очень пошла пыжиковая шапка. Есть люди, просто созданные для пыжиковых шапок.


Звонок по телефону.

Владик (берет трубку). Хорошо… «Волга», 15–53?.. Я сейчас выхожу, спасибо. (Положил трубку .)

Пауза.

(Невозмутимо.) У всех у нас за неделю скапливается большое количество лишних эмоций. Они мешают нам мыслить. Короче — одни играют на трубе… Другие бросают стулья на пол… Но все мы так или иначе избавляемся от лишних эмоций.

Молчание.

Ты, вероятно, хочешь меня о чем-то попросить?

Евдокимов (засмеялся). Как ты догадался?

Владик. Когда нормальные люди хотят о чем-то попросить, они становятся предупредительными. А ты становишься невыносим. Ты ненавидишь просить.

Евдокимов (совсем развеселившись). Владька, ты отличный парень… Понимаешь, сегодня прилетает один человек… Мы с ней должны встретиться у метро «Динамо». В половине седьмого. А Семенов сегодня затеял работать. Короче, у меня горит свидание.

Владик. У тебя их мало горело?

Евдокимов (небрежно). Да нет, я мог бы наплевать. Но оказалось, что этому человеку негде будет сегодня ночевать… Ты не сможешь подъехать к метро и передать записочку?

Владик. Исключается. В половине седьмого я должен быть на «Альфе». (Идет к дверям, повернулся.) Что касается комнаты, я могу отдать свою. И переехать пока к брату.

Евдокимов. Спасибо. Ты чуткий. Но это не понадобится. У меня родичи на юге.

Владик. Ну, я рванулся.

Евдокимов. Рвись.


Владик уходит. Часы бьют шесть. Евдокимов снимает с вешалки свой плащ. В комнату входит Семенов, за ним Галя .

Семенов (глядит на одевающегося Евдокимова). Вы что, Евдокимов?

Евдокимов. Простите, Петр Сергеевич, я, к сожалению, должен отлучиться на часок.

Семенов. Вы сошли с ума, да?

Евдокимов. Нет, я не сошел. Мне просто нужно отлучиться на часок.

Семенов. То есть как это «отлучиться»? У нас, кажется, опыт на днях, забодай вас комар. Последние дни…

Евдокимов. Я вернусь через час.

Семенов. Я договорился с вами: без «ля-ля». Договорился?.. Я не разрешаю вам. Точка.

Евдокимов. Так я пошел, Петр Сергеевич? Я через час вернусь…


Пауза.

Семенов. Идите.

Евдокимов уходит.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского флота
Адмирал Советского флота

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.После окончания войны судьба Н.Г. Кузнецова складывалась непросто – резкий и принципиальный характер адмирала приводил к конфликтам с высшим руководством страны. В 1947 г. он даже был снят с должности и понижен в звании, но затем восстановлен приказом И.В. Сталина. Однако уже во времена правления Н. Хрущева несгибаемый адмирал был уволен в отставку с унизительной формулировкой «без права работать во флоте».В своей книге Н.Г. Кузнецов показывает события Великой Отечественной войны от первого ее дня до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
Лев Толстой
Лев Толстой

Биография Льва Николаевича Толстого была задумана известным специалистом по зарубежной литературе, профессором А. М. Зверевым (1939–2003) много лет назад. Он воспринимал произведения Толстого и его философские воззрения во многом не так, как это было принято в советском литературоведении, — в каком-то смысле по-писательски более широко и полемически в сравнении с предшественниками-исследователя-ми творчества русского гения. А. М. Зверев не успел завершить свой труд. Биография Толстого дописана известным литературоведом В. А. Тунимановым (1937–2006), с которым А. М. Зверева связывала многолетняя творческая и личная дружба. Но и В. А. Туниманову, к сожалению, не суждено было дожить до ее выхода в свет. В этой книге читатель встретится с непривычным, нешаблонным представлением о феноменальной личности Толстого, оставленным нам в наследство двумя замечательными исследователями литературы.

Алексей Матвеевич Зверев , Владимир Артемович Туниманов

Биографии и Мемуары / Документальное