Читаем О, Путник! полностью

Я мгновенно и абсолютно инстинктивно, как это уже случалось со мною ранее, ускорил своё движение, но теперь я полностью его контролировал. Я для начала задал совсем лёгкий и щадящий темп. Он всего лишь компенсировал мне наличие превосходящих сил противника, не более того. Мне хотелось испытать себя именно в реальном бою, находясь, практически, на равных с врагом. Где же там наш мрачный рыцарь? Что-то я его пока перед собой не вижу!

Движения нападавших бойцов замедлились, но не намного. Это мне и нужно было — проверить свои силы на начальной стадии ускорения. Его вполне хватило для того, чтобы я, как острый нож, погружённый в масло, безжалостно рассёк толпу воинов, по ходу мощно и беспощадно сокрушая их.

Мой меч, как колибри, легко и молниеносно порхал налево и направо, вверх и вниз, мгновенно меняя направление и углы атаки. Воздух был слегка тягуч, совсем слегка, как хорошо разбавленный кисель. Противники заторможено копошились в нём, а я легко скользил между ними, поражая одного за другим. На мгновение я увидел перед собою безумные и расширенные от удивления глаза ШЕВАЛЬЕ, обессилено сидящего на полу в углу зала.

Я специально периодически изменял скорость движения для того, чтобы понять свои истинные возможности, как фехтовальщика. Они оказались на самом и самом высоком уровне. Я, очевидно, не уступал в способностях и возможностях ШЕВАЛЬЕ, а может быть и самому БАРОНУ, а, скорее всего, и превосходил их!

Наконец, напоследок, не будучи уже в состоянии ускорения, я успешно справился с последним противником. Я легко и изящно ушёл от серии его быстрых ударов мечём, и завершил схватку молниеносным и смертельным выпадом своего клинка в горло воина, не полностью защищённого доспехами. Вот, собственно, и всё!

После этого я, как всегда в таких случаях, почувствовал мгновенную усталость, присел на пол, тяжело дыша и обливаясь потом. Вокруг громоздились трупы, валялись отрубленные руки, ноги и головы, растекались лужи крови. Видимо, скорость движения моего клинка была такова, что позволяла ему с лёгкостью разрубать и доспехи, и щиты и мечи. Да, всё в конечном итоге решают реакция и скорость, ну и, конечно же, сила. А что такое, собственно, быстрота реакции? Это скорость, с которой мы реагируем на внешние раздражители. Стоп! Скорость, сила, энергия… Масса, энергия, скорость… У меня в памяти вдруг всплыла какая-то математическая формула. «Энергия равняется массе, умноженной на скорость света в квадрате!». Боже мой, откуда это!? Сердце забухало в груди в предчувствии какого-то откровения, я напрягся, но, как всегда, ничего не произошло. Чёрт возьми, как мне это надоело!

Я расслабился, в темпе провентилировал лёгкие, отдышался, быстро восстановился, огляделся вокруг в поисках ШЕВАЛЬЕ. Он сидел всё в том же углу, опустив голову на грудь, слегка постанывал. Слава богу, мой юный друг жив. Среди тел, разбросанных по залу, я не заметил ни единого движения. Какое, собственно, может быть движение у трупов!? А где же Серый Рыцарь? Его в зале не было. Ай, яй, яй!!! Испугался, позорно бежал, грозный ты наш! Нехорошо, ох как нехорошо! Недостойно, однако, ты поступил. Ах, как это мерзко!

Я подошёл к ШЕВАЛЬЕ, присел рядом с ним на окровавленный пол. Юноша, тяжело дыша, поднял голову и прохрипел:

— Сир, Вы были великолепны. Это какое-то волшебство. Так владеть мечём не может ни один из смертных! Я поражён, посрамлён, опозорен и раздавлен. Всё, бросаю фехтование, турниры, ухожу к чёрту в монастырь!

— Молодой человек, вообще-то вы имеете дело с Бессмертным, вы что, — забыли? А как же я ещё могу владеть мечом? Что касается волшебства, то на эту крайне интересную тему мы ещё с вами поразмышляем. Смею заметить, что любое волшебство зиждется на мастерстве. Я учился искусству владения мечом не меньше времени, чем вы, а может быть, и побольше. Ну, а по поводу монастыря… Если это будет женский монастырь, то я конечно же ухожу в него вместе с вами! О чём речь?!

Юноша зашёлся громким истерическим смехом. Я приподнял Мастера Меча с пола. Он, опираясь на меня, проковылял к единственной уцелевшей скамейке, стоявшей около дальней стены, грузно опустился на неё. Я, не церемонясь с застёжками, снял с ШЕВАЛЬЕ погнутые и окровавленные доспехи. Ранения на его теле имелись, но были они неглубокими и явно не смертельными. Очевидно, мой юный друг просто очень сильно устал, впрочем, как и я сам. Что же, передохнём немного… Когда бой окончен, приходит время покоя и умиротворения.

Я поднял с пола тонкую льняную скатерть, разорвал её и, как умел, сделал ШЕВАЛЬЕ перевязку. В её процессе я использовал для дезинфекции остатки самогона, обнаруженные мною на дне опрокинутого графина. Юноша перенёс болезненную процедуру стойко, плотно сжав зубы, а после неё облегчённо откинулся на стену и, очевидно, то ли потерял сознание, то ли просто задремал.