Читаем О любви, воздержании и духовной жизни к Пресвитеру Павлу полностью

99. собственны каждой из трех ипостасей отчество, сыновство, исхождение; а общи трем испостасям существо, естество, Божество, благость.

Сотня третья

коей акростих следующий:

Злом собственно должно почитать не то, что тяготит плоть, а душу очищает; но то, что оскорбляет совесть, а плоть услаждает.


1. О Том, Кто благ по естеству, благо умствуй; и о всяком человеке доброе помышляй.

2. В день суда должны будем дать ответ пред Богом о словах, делах и помышлениях.

3. Навык к доброму или худому заставляет нас думать, говорить и делать доброе или худое.

4. Ум, одержимый страстьми, помышляет неподобающее; обнаруживаются же его мысли словами и делами.

5. Худой мысли предшествует страсть, страсти причина чувства, а худого употребления их причина, явно, есть ум.

6. Заключай чувства, поборая помыслы и оружием заповедей потребляй свои страсти.

7. Зло устаревшее и подвига требует продолжительного; ибо укоренившаяся привычка скоро не сдвигается с места.

8. Продолжительный подвиг воздержания и любви, при терпении и безмолвии потребляют надлежащую страсть.

9. Чаще возвигай ум на молитву, и разгонишь помыслы, вращающиеся в сердце.

10. Подвижничество требует терпения и мужества; потому что сластолюбие изгоняется не иначе, как долговременным и охотныи самоутруждением.

11. Удобно совершишь подвиги подвижничества, если все будешь делать в меру и по правилу.

12. Держи всегда одинаковую меру в подвигах, и без крайней нужды не нарушай положенного правила.

13. Как любовь и воздержание очищают помыслы; так созерцание и молитва — всяко возношение воздымающееся (2 Кор. 10, 5).

14. Совесть чистою соделывают труды подвижнические, именно: пост, бдение, терпение, великодушие.

15. Кто благодушно претерпевает удары невольных искушений, тот делается смиренномудрым, искусным (в духовном) и благонадежным.

16. Терпение стоит на душевном желании самоутруждения; состоит же оно в подъятии произвольных трудов и невольных искушений.

17. Благодушное перенесение страшных напраслин рождает незлобие; терпение же до конца искореняет из души все худое.

18. Удары тяжелых случайностей раздирают сердце, и порождаемая тем печаль прогоняет сластолюбие.

19. Есть четыре страсти главнейших, из которых одною против другой премудро пользуется Провидение.

20. Ибо самолюбие уничтожается поведением печали, а похоть увянуть понуждает страх адских мук.

21. Ум благоразумный душу научает духовным деланиям, а тело приучает ко всякому телесному подвигу.

22. Ревнуй показать монахом не внешнего только человека, но и внутреннего, — чрез очищение их от страстей.

23. Первое отречение есть освобождение от вещей (имущества), второе и третье есть освобождение от страстей и неведения.

24. Кто захочет, удобно отрешится от вещей; но не малый потребен труд для отрешения от пристрастия к ним.

25. Держащий в руках похоть и с гневом управится; ибо в той причина раздражения гнева.

26. Что же? Очистились ли мы от страстных помыслов и вкусили ль в следствие того чистой и невещественной молитвы, или еще нет?

27. Ум велик, если он освободился от страстей, отрешился от всего тварного, и в Боге пребывает.

28. Преуспевающий любомудрствует о следующих трех предметах, — об исполнении заповедей, о познании догматов и о вере во Святую Троицу.

29. Ум, освободившийся от страстей вот в чем вращается, — в тонких помышлениях, в созерцании тварей, и в вечном Свете.

30. В душах наших скрываются худейшие страсти; явными же они делаются, когда обличатся дела их.

31. Бывает, что ум невозмущенным себя имеет, и малость некую улучив безстрастия; но остается не искусным, по причине отсутствия вещей (или предметов для деятельного упражнения).

32. Страсти приходят в движение от следующих трех вещей, — от воспоминания о предметах их, от довольства и покоя плоти, и от чувств, как сказано.

33. Ум, чувствами добре правящий и плоть в порядке установивший, одну только имеет брань, — брань с памятью.

34. Чрез чувства тогда приходят в движение страсти, когда нет воздержания и любви духовной.

35. Умеренный пост, бдение и псалмопение обыкновенно упорядочивают устроение тела.

36. Следующие три вещи явно изменяют на худшее устроение тела, безпорядочность диеты, изменение воздухов, и приражение бесов.

37. Страстные памятования умаляются следующим, — молитвою, чтением, воздержанием и любовью.

38. Прежде чувства заключи безмолвием, и потом поборнай воспоминания оружиями добродетелей.

39. Грех мысленный есть употребление на зло помыслов, — а грех деятельный есть употребление на зло вещей.

40. Помыслами и вещами злоупотребление есть нечестивое и неправедное обоих их употребление — на зло.

41. Предосудительные страсти суть узы, держащие ум в чувственности.

42. Тот имеет совершенное безстрастие, у кого нет пристрастия ни к делам и вещам, ни к воспоминанию о них.

43. Душа благая благотворит ближнему, и, если встретит неблагодарность, великодушною является к нему, и терпеливо сносит, если что постраждет от него.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Отечник
Отечник

«Отечник» святителя Игнатия Брянчанинова – это сборник кратких рассказов о великих отцах Церкви, отшельниках и монахах. Игнатий Брянчанинов составил его, пользуясь текстами «Пролога» и «Добротолюбия», делая переводы греческих и латинских произведений, содержащихся в многотомной «Патрологии» Миня. Эта книга получилась сокровищницей поучений древних подвижников, где каждое их слово – плод аскетического опыта, глубоко усвоенного самим писателем. «Отечник» учит умной внимательной молитве, преданности вере Православной, страху Божиему, так необходимым не только монашествующим, но и мирянам. Святитель был уверен: если в совершенстве овладеешь святоотеческим наследием, то, «как единомысленный и единодушный святым Отцам, спасешься».Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви

Святитель Игнатий

Православие
Мера бытия
Мера бытия

Поначалу это повествование может показаться обыкновенной иллюстрацией отгремевших событий.Но разве великая русская история, вот и самая страшная война и её суровая веха — блокада Ленинграда, не заслуживает такого переживания — восстановления подробностей?Удивительно другое! Чем дальше, тем упрямей книга начинает жить по художественным законам, тем ощутимей наша причастность к далёким сражениям, и наконец мы замечаем, как от некоторых страниц начинает исходить тихое свечение, как от озёрной воды, в глубине которой покоятся сокровища.Герои книги сумели обрести счастье в трудных обстоятельствах войны. В Сергее Медянове и Кате Ясиной и ещё в тысячах наших соотечественников должна была вызреть та любовь, которая, думается, и протопила лёд блокады, и привела нас к общей великой победе.А разве наше сердце не оказывается порой в блокаде? И сколько нужно приложить трудов, внимания к близкому человеку, даже жертвенности, чтобы душа однажды заликовала:Блокада прорвана!

Ирина Анатольевна Богданова

Проза о войне / Современная русская и зарубежная проза / Православие