Читаем О любви, воздержании и духовной жизни к Пресвитеру Павлу полностью

Молись о мне, брате честнейший; ибо я великих бед ожидаю достойно по делам моего произволения, — печалей душевных и прискорбностей телесных.


1. Хочешь ли за раз избавиться от страстей? — Отрешись от матери страстей — самолюбия.

2. Здравие души — безстрастие и ведение, и улучить его невозможно тому, кто порабощен плотским страстям.

3. Изсушают сластолюбие, и телесное и душевное, воздержание с терпением и любовь с великодушием.

4. Началом порочных страстей для души служит самолюбие; самолюбие же есть телелюбие (или саможаление).

5. Отличительная черта разумности есть подчинять себя уму, и в тоже время подчинять себе и порабощать тело.

6. Укор для разумного подчиняться неразумному, и промышлять только об удовлетворении срамных похотей.

7. Для души разумной пагубно оставлять Создавшего ее и раболепствовать телу.

8. Тебе повелено тело иметь рабом, а не порабощаться сластям его противоестественно.

9. Разорви узы содружества с телом, и не давай сему рабу ничего, кроме крайне необходимого.

10. Заключи чувства в крепость безмолвного уединения, чтоб они не увлекали ума к свойственным им похотям.

11. Наисильнейшие оружия для безмолствующего с терпением суть воздержание, любовь, молитва и чтение.

12. Ум не перстает кружиться по предметам плотских сластей, пока, поработив себе плоть, не предастся созерцаниям.

13. О соблюдении заповедей подвизаемся, чтоб освободиться от страстей, а о хранении Божественных догматах, — чтоб сподобится ведения.

14. Безмятежие души — от безстрастия и ведения, и улучить его невозможно порабощенному плотстким сластям.

15. Порабощая тело, отсекая его сластолюбные пожелания, и избавишь его от тяжелого рабства им.

16. Свободным создан, и на свободу призван будучи, не позволяй себе раболепствовать нечистым страстям.

17. Печалями и утехами, желаниями и страхами привязывают демоны ум к чувственному.

18. Страх Божий удерживает похотения, а печаль по Бозе отгоняет сластолюбие.

19. Вожделение мудрости презирает страх, а сладость ведения прогоняет печаль.

20. Писание содержит следующие четыре предмета: заповеди, догматы, угрозы и обетования.

21. Останавливают похотение воздержание и труд, а изсушают безмолвное уединение и Божественная любовь.

22. Не уязвляй брата загадочными подозрительными словами; ибо и сам ты, если случится, не перенесешь подобного.

23. Останавливают гнев великодушие и незлобие, а уничижают его любовь и сострадание (снисхождение).

24. Кому дано ведение, дан свет умный; но кто, получив, обезчестит его, тот увидит тьму.

25. Соблюдение заповедей рождает безстрастие; безстрастие же души блюдет ведение.

26. Переведи чувственное на умное созерцание, и возведешь чувство выше чувственного.

27. Чувственная (видимая) жена означает душу деятельную, с которою сочетаясь ум рождает добродетель.

28. Изследование словес Божиих научает разуму Божию того, кто взыскивает сего истинно, благоговейно и ревностно.

29. Что есть свет для зрящих и для зримого, то Бог для мыслящих и для мысленного.

30. Чувственная твердь означает твердь веры, на которой, подобно светилам, сияют все Святые.

31. Иерусалим есть наднебесный ведение безтелесного; ибо в нем созерцается видение мира.

32. Не неради о деятельной жизни; иначе умалится и ведение; и тогда, по причине наставшего чрез то глада, спустишься в Египет (Быт. 26, 1–2).

33. Свобода духовная есть освобождение от страстей: чего никто не улучает без благодати Христовой.

34. Земля обетованная есть Царство Небесное, которого достойными нас делают безстрастие и ведение.

35. Египет духовный есть омрачение страстей, в которое никто не спускается, если прежде не подпадет гладу.

36. Наполняй ухо свое духовными словесами, и ум свой отдалишь от нечистых помыслов.

37. Благ и премудр по естеству один Бог; но бывает таковым по причастию и ум, если поревнует о том.

38. Удерживай чрево, сон, гнев и язык; — и не преткнешь о камень ногу твою (Пс. 90, 12).

39. Подвизайся полюбить одинаково всякого человека, и за раз отгонишь все страсти.

40. Зрение чувственного обще уму и чувству; ведение же умного (духовного) есть принадлежность одного ума.

41. Невозможно уму заняться духовными предметами, если наперед не отсечешь склонности к чувствам и чувственному.

42. Чувство естественное имеет пристрастие к чувственному, и будучи развлекаемо им, развлекает и ум.

43. Отдай чувство в служению уму, и не давай ему времени развлекать его.

44. Когда случится уму заняться чувственным, предупреди развлечение его чувствами, возводя его к духовному разумению предлежащего.

45. Знак, что ум предался занятию духовными вещами есть презрение всего, услаждающего чувства.

46. Ум, устремляясь к созерцанию духовных предметов, имеет от того неотступную сладость.

47. Когда ум обогатится ведением Единого, тогда все конечно порабощенным себе имеет и чувство.

48. Не давай уму своему кружиться по вещам чувственным, чтоб не набрался и свойственных им утех и печалей.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Отечник
Отечник

«Отечник» святителя Игнатия Брянчанинова – это сборник кратких рассказов о великих отцах Церкви, отшельниках и монахах. Игнатий Брянчанинов составил его, пользуясь текстами «Пролога» и «Добротолюбия», делая переводы греческих и латинских произведений, содержащихся в многотомной «Патрологии» Миня. Эта книга получилась сокровищницей поучений древних подвижников, где каждое их слово – плод аскетического опыта, глубоко усвоенного самим писателем. «Отечник» учит умной внимательной молитве, преданности вере Православной, страху Божиему, так необходимым не только монашествующим, но и мирянам. Святитель был уверен: если в совершенстве овладеешь святоотеческим наследием, то, «как единомысленный и единодушный святым Отцам, спасешься».Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви

Святитель Игнатий

Православие
Мера бытия
Мера бытия

Поначалу это повествование может показаться обыкновенной иллюстрацией отгремевших событий.Но разве великая русская история, вот и самая страшная война и её суровая веха — блокада Ленинграда, не заслуживает такого переживания — восстановления подробностей?Удивительно другое! Чем дальше, тем упрямей книга начинает жить по художественным законам, тем ощутимей наша причастность к далёким сражениям, и наконец мы замечаем, как от некоторых страниц начинает исходить тихое свечение, как от озёрной воды, в глубине которой покоятся сокровища.Герои книги сумели обрести счастье в трудных обстоятельствах войны. В Сергее Медянове и Кате Ясиной и ещё в тысячах наших соотечественников должна была вызреть та любовь, которая, думается, и протопила лёд блокады, и привела нас к общей великой победе.А разве наше сердце не оказывается порой в блокаде? И сколько нужно приложить трудов, внимания к близкому человеку, даже жертвенности, чтобы душа однажды заликовала:Блокада прорвана!

Ирина Анатольевна Богданова

Проза о войне / Современная русская и зарубежная проза / Православие