Читаем О красоте полностью

«Остановка» была достопримечательностью Веллингтона. Раньше, в течение двадцати лет, здесь располагался марокканский ресторан, дешевый и популярный, привлекавший студентов, пожилых хиппи с Кеннеди Сквер, профессоров, местных жителей и туристов. Держала его марокканская семья, американцы в первом поколении, кормили здесь замечательно - еда была простой и ароматной. Несмотря на то, что в Веллингтоне не было марокканской диаспоры, способной оценить подлинность тажина с барашком или кускуса с шафраном, семья Эссакалли американизироваться не спешила. Хозяева предлагали посетителям то, что с удовольствием ели сами, и ждали, когда приспособятся веллингтонцы, что те в конце концов и сделали. Впрочем, убранство заведения шло горожанам навстречу, утоляя их тоску по простодушному этническому великолепию: отделанные перламутром дубовые столы, приземистые банкетки, заваленные пестрыми подушками из грубой козлиной шерсти, длинношеие кальяны на высоких полках, похожие на сидящих на насесте экзотических птиц.

Шесть лет назад Эссакалли собрались на покой, и эстафету подхватили их сын Йусуф и его германо- американская жена Катрин. В отличие от родителей, которые просто терпели студентов с их пивными кружками, фальшивыми паспортами и вопросом «А кетчупа не найдется?», более молодой и американистый Йусуф любил студенческие сборища и понимал студенческие нужды.

Это была его идея преобразовать сорокапятиметровый цокольный этаж ресторана в клубное пространство для различных мастер-классов, событий и вечеринок. Здесь музыка из «Доктора Живаго» накладывалась на видеоряд из «Звездных войн». Здесь тучная и рябая рыжеволосая дама посвящала гибких первокурсниц в тонкости танца живота, объясняя, как добиться от брюшной полости дробных и мелких движений по часовой стрелке. Здесь проходили стихийные выступления местных рэпперов. Здесь бросали якорь британские гитаристы, желавшие набраться куража перед своими американскими турне. Воссозданное в «Остановке» Марокко было универсально. Черные бостонские ребята влюблялись в его арабское лицо и африканскую душу - в грубые массивные трубки, остроту блюд и заразительные напевы. Белые ребята из колледжа тоже любили Марокко: его убогое обаяние, его киногеничный и аполитичный восточный колорит, его шикарные остроносые туфли. Хиппи и активисты с Кеннеди Сквер, едва ли отдавая себе в этом отчет, захаживали в «Остановку» чаще, чем до войны, - так они выражали солидарность с страдающими за рубежом собратьями. Гвоздем здешней культурной программы были проводившиеся два раза в месяц Вечера Ритмов. Эта форма искусства отличалась не меньшей универсальностью, чем приютившее ее заведение: каждый чувствовал себя в ней как дома. Не рэп и не поэзия, не заумно и не слишком дико, не для черных и не для белых. Что хочешь говори и кто хочешь набирайся смелости, влезай на маленькую квадратную сцену и декламируй. Для Клер Малколм это была возможность продемонстрировать каждой новой партии студентов, что земля поэзии пространна и она не боится ее исследовать.

Из-за этих учебных визитов, сделавших Клер завсегдатаем ресторана, Эссакалли прекрасно знали и любили ее. Заметив Клер, Йусуф пробрался сквозь толпу людей, ожидавших, когда им дадут столик, и помог ей придержать распашную дверь для ее входящих с холода студентов. Взявшись за раму у притолоки, он улыбнулся каждому, и каждый смог полюбоваться его нереальными изумрудными глазами, сидящими на темном, чисто арабском лице в обрамлении крупных шелковых кудрей, спутанных, как у ребенка. Когда все вошли, Йусуф осторожно наклонился к Клер и дал поцеловать себя в обе щеки. Во время этой куртуазной сцены он придерживал на макушке свою маленькую вышитую шапочку. Студенты были в восторге. Многие только что поступили в колледж, и для них поход в «Остановку», как и на Кеннеди Сквер вообще, был такой же экзотикой, как поездка в настоящее Марокко.

- Yousef, 9а fait bien trop longtemps! - воскликнула Клер, отступая, но не выпуская рук Йусуфа. Она по- девчоночьи склонила набок голову. - Moi, je deviens toute vieille, et toi, tu rajeunis.

Йусуф засмеялся, покачал головой и оценивающе взглянул на стоявшую перед ним крошечную фигуру, тонувшую в складках черной шали.

- Non, c'est pas vrai, c'est pas vrai… Vous etes mag- nifique, comme toujours.

- Tu me flattes comme un diable. Et comment la fa- mille? - спросила Клер, переводя взгляд в конец барной стойки на Катрин, ожидавшую, когда ее заметят, и махнувшую Клер своей худенькой ручкой. Этим вечером угловатая от природы жена Йусуфа была одета в чувственное коричневое платье с запахом, подчеркивающее ее большой живот, сосредоточенная, устремленная вверх округлость которого говорила о том, что будет мальчик. Катрин отрывала билетики и отдавала их подросткам, платившим по очереди три доллара и спускавшимся вниз.