Читаем О красоте полностью

Он принадлежал бомжу с серой, свалявшейся в плотные сосульки бородой, лиловой физиономией и светлыми пятнами вокруг глаз, делавшими его похожим на панду и завсегдатая Аспена*. Бомж постоянно слонялся здесь с пластиковым стаканчиком, выпрашивая мелочь возле банка, и теперь с грубым смехом тряхнул добычей перед Зорой. Она не ответила, и он повторил свою шутку. Чтобы отвязаться, Зора подошла к краю дороги и вгляделась в канаву, выражая озабоченность и намерение изучить проблему получше. Заполненные водой выбоины и естественные, созданные неровностью асфальта водостоки покрылись патиной льда. Местами он превратился в месиво, но кое- где еще лежал первозданным, вафельно тонким слоем. Зора бросила сигарету в такой мини-каток и тут же зажгла другую. Стоять и ждать прихода группы в одиночестве оказалось нелегко. Она попыталась, по слову ее любимого поэта, для встречи новыхлиц создать себе лицо**, но это дело требовало времени и предварительных репетиций. В действительности она сомневалась, что, когда она наедине с собой, у нее вообще есть лицо. Хотя в колледже Зора слыла «личностью», «студенткой со взглядами», горячилась она не всерьез и домой свои взгляды не уносила, а то и забывала их прямо на пороге аудитории. Похоже, у нее не было убеждений в том смысле, в каком они, по-видимому, были у остальных. Стоило уроку закончится, как она понимала, что с тем же успехом и воинственностью могла бы отстаивать другую точку зрения: защищать Флобера, а не Фуко; спасать от нападок Остин, а не Адорно. Неужели окружающие и правда чему-то привержены, гадала Зора. Только ли она чувствует собственную обезличенность, или подобно ей все разыгрывают спектакль? Зора пола-

* Горнолыжный курорт в штате Колорадо.

** Строка из стихотворения Т. С. Элиота «Песнь любви Дж. Альфреда Пруфрока», пер. Н. Берберовой.

гала, что рано или поздно колледж откроет ей эту тайну. А пока, стоя на посту и поджидая живых людей, она ощущала себя бесплотной, сущностно пустой и нервно перебирала в уме возможные темы для беседы, рылась в мешке с ценными мыслями, который всюду таскала с собой, чтобы казаться настоящей. Даже в этот короткий вояж в богемное место Веллингтона, в эту отнюдь не предполагавшую чтения поездку на машине она захватила рюкзак с тремя романами и небольшим трактатом Де Бовуар[50] о двусмысленности - внушительный балласт, благодаря которому ее не унесет потоком, не будет швырять вниз и вверх, в ночное небо.

- А вот и наш зормейстер, гремящая соль земли! Справа ее приветствовали друзья, слева, у самого плеча Зоры, маячил бомж, от которого она наконец уходила, и глупо смеялся при мысли, что между ним и Зорой протянулась какая-то нить. Последовали объятия и похлопывания по спине. Вот она и среди людей, среди своих. Вот Рон, изящно сложенный парень с опрятными и ироничными движениями, чистюля, любитель всего японского. Вот Дейзи, высокая и крепкая, как пловчиха, с лицом типичной американской инженю, песочными волосами и более развязными, чем предполагала ее внешность, манерами. Дейзи любила романтические комедии 1980-х, Кевина Бейкона[51] и дешевые сумки. А Ханна была рыжей и веснушчатой, рассудительной, трудолюбивой, взрослой; увлекалась Эзрой Паундом и сама шила себе одежду. Они были люди. С набором вкусов, покупательских привычек и физических черт.

- Где Клер? - спросила, озираясь, Зора.

- На той стороне, - сказал Рон, держа руку на бедре. - С Эдди, Леной, Шантель и прочими - пришли почти все. Клер ведь любит разные фокусы.

- И она послала за мной вас?

- Ну да. О-ля-ля, доктор Белси! Чуешь, какая трагедия?

Зора с радостью приняла подачу. Будучи Зорой Бел- си, она знала то, что другие студенты вряд ли сподобились бы узнать. Она была их проводником в личную жизнь преподавателей. И без колебаний делилась всем, что ей было известно.

- Ты серьезно? Она и правда не может смотреть мне в глаза. Даже на занятиях, когда я читаю, она кивает в окно.

- Может, у нее СДВ[52], - сказала Дейзи, растягивая слова.

- Секс Дороже Всего, - расшифровала смекалистая Зора. - Если у тебя нет члена, ты ей попросту неинтересен.

Компания загоготала, изображая несуществующую опытность. Рон по-дружески обнял Зору за плечи.

- Расплата за грехи и все такое, - сказал он, едва они тронулись в путь. - Как низко пали нравы!

- Как низко пала поэзия! - подхватила Ханна.

- Как низко пал мой зад! - воскликнула Дейзи и жестом попросила у Зоры сигарету.

Их ум был гибок и ловок, речь слаженна, а сами они веселы и юны. Конечно, на них стоило посмотреть, поэтому они громко разговаривали и размахивали руками, поощряя интерес возможных зрителей.

- С этого места поподробнее, - сказала Зора, подставляя Дейзи пачку.

И оно снова свершилось, это ежедневное чудо: вскрылись недра, и цветком-миллионолистником распустилась радость пребывания здесь, в мире, с другими людьми. Все оказалось не так тяжело, как думала Зора, и не так легко, как оно выглядело со стороны.