Читаем О красоте полностью

- Это очень просто. Я сохранил все картины на жестком диске. Тебе осталось только выстроить их в том порядке, в каком они понадобятся на лекции, и вставить, тоже по порядку, цитаты или диаграммы, как в обычном текстовом файле. А затем мы переведем это в нужный формат. Смотри. - Смит Дж. Миллер перегнулся через Говардово плечо и дотронулся до клавиатуры. Дыхание у него было младенческое: теплое, чистое, свежее, словно парное. - Щелкаем и перетаскиваем. Щелкаем и перетаскиваем. А можно брать исходники из Интернета. Видел, я сохранил ссылку на сайт про Рембрандта? Там есть все нужные картины в хорошем разрешении. Годится?

Говард молча кивнул.

- Схожу пообедаю, а потом вернусь, заберу у тебя файл и перегоню в Power Point. Годится? За этими технологиями будущее.

Говард уныло смотрел в монитор.

- Говард, - Смит положил руку ему на плечо, - лекция будет отличная. Приятная атмосфера, маленькая приятная галерейка, все свои. Попьем вина, поедим сыра, послушаем лекцию - и по домам. Все пройдет как по маслу, на профессиональном уровне. Не волнуйся. Ты читал лекции миллион раз. А в этот раз тебе чуток поможет мистер Билл Гейте. Ладно, к трем вернусь за материалами.

Смит сжал на прощание плечо Говарда и подхватил свой тощий портфель.

- Постой… - сказал Говард. - Мы приглашения разослали?

- Еще в ноябре.

- Берчфилд, Фонтейн, Френчу…

- Говард, мы пригласили всех, кто для тебя важен. Все готово. Ни о чем не волнуйся. Нам только с программой закончить, и хоть сейчас в путь.

- А жену мою ты позвал?

Смит переложил портфель в другую руку и в замешательстве посмотрел на начальника.

- Кики? Говард, прости… Я, как обычно, отправил приглашения коллегам, но если ты дашь мне список своих друзей и близких…

Говард отмахнулся.

- Что ж, тогда пока, - отсалютовал Смит. - Я свою часть работы сделал. Буду в три.

Он ушел. Говард побродил по открытому Смитом сайту. Нашел список полотен и щелкнул мышкой на «Портрет старейшин суконного цеха», более известный как «Синдики». На картине изображен стол, за которым расположились шестеро голландцев в черных одеждах, все примерно Говардова возраста. В семнадцатом веке в обязанности амстердамских суконщиков входила оценка образцов ткани. Старейшин назначали ежегодно, от них требовалось умение определить однородность окраса и качество материи. Стол, за которым сидят синдики, покрыт турецким ковром. На освещенных участках Рембрандт тщательно прописывает его насыщенный винный цвет, замысловатый узор золотого шитья. Люди на картинах представлены в разных позах, их лица обращены к зрителю. За четыреста лет вокруг этого полотна навертелась целая история, с деталями и подробностями. Считается, что художник изобразил собрание пайщиков; старейшины, как на современных групповых обсуждениях, сидят на возвышении, внизу находятся невидимые нам участники собрания, один из которых только что задал суконщикам сложный вопрос. Рембрандт сидит чуть поодаль от спросившего и зарисовывает сценку. Под его кистью лица торговцев обретают индивидуальность, каждое из них отражает несколько иное отношение к затронутой проблеме. Судя по всему, вопрос заставил синдиков задуматься. Они являют собой воплощенную рассудительность - взвешенную, разумную, благодушную. Такова традиционная версия искусствоведов.

Ниспровергатель авторитетов Говард отметает эти глупые домыслы. Откуда нам знать, что за рамой картины? Какие участники собрания? Какой вопрос? Какая рассудительность? Чепуха это, общепринятая сентиментальщина! Думать, заявляет Говард, будто на полотне запечатлен реальный момент, - анахроничное, растиражированное заблуждение. Все это псевдоисторические бредни, вдобавок с неприятным религиозным налетом. Нам хочется думать, будто синдики - волхвы, мудрые судии тех воображаемых зрителей, исподволь оценивающие и нас с вами. Но в действительности ничего этого на картине нет. А есть шесть богачей, которые позируют для портрета и хотят - требуют, - чтобы их запечатлели в виде обеспеченных, успешных, высоконравственных людей. Рембрандт (получивший за свои труды приличное вознаграждение) просто им угождает. Синдики ни на кого не смотрят, им не на кого смотреть. В данной картине мастер всего лишь упражнялся в передаче художественными средствами атмосферы власти и богатства - причем в результате, по мнению Говарда, вышла отталкивающая карикатура. Так ораторствует Говард. За много лет он столько раз это повторил и написал, что уже забыл, откуда изначально почерпнул свое мнение. Надо будет для лекции кое-что перелистать. От этой мысли на него наваливается усталость. Он обмякает в кресле.