Читаем О красоте полностью

Интересно, думала Клер, они тоже такие, современные девушки, цвет нового поколения? Они тоже чувствуют одно, а делают другое? Неужели они всего лишь хотят, чтобы их хотели? Неужели они до сих пор объекты желания, а не, как сказал бы Говард, желающие субъекты? Вглядываясь в сидящих рядом студенток, в маячивший перед ней профиль Зоры, вслушиваясь в стихи, которые выкрикивали со сцены сердитые чтицы, Клер коренных перемен не увидела. Они так же морят себя голодом, читают женские журналы, которые открыто ненавидят женщин, режут себя ножиками в незаметных якобы местах, имитируют оргазм ради нелюбимых мужчин, лгут направо и налево. Странно, но в этом смысле Кики Белей всегда поражала Клер, казалась чудесным исключением из общего правила. Клер вспомнила время знакомства Говарда с женой, Кики тогда училась на медсестру в Нью-Йорке. Она была фантастически, неописуемо красива, но еще сильней, чем красоту, излучала первозданную женственность, которую Клер воспевала в своих стихах: естественная, прямодушная, могучая, непосредственная, полная настоящих желаний. Богиня современности. Она не принадлежала к ученому кругу Говарда, но была политически активна и отличалась четкостью, искренностью взглядов. Тогда это называли не феминизмом, а вуманизмом[56]. Для Клер Кики не только служила подтверждением человечности Говарда, она была доказательством того, что в мире появился новый тип женщины - долгожданный, обещанный. Не будучи близкими подругами, Клер и Кики всегда испытывали друг к другу теплые чувства, - это Клер могла сказать открыто. Она никогда не думала о Кики плохо и не желала ей зла. Тут Клер очнулась от своих размышлений, наведя на резкость черты Зоры, которые снова стали лицом человека, а не размытым цветным клубком личных мыслей. Последний внутренний трюк Клер не давался - она не могла представить, что думает о ней Кики сейчас. Чтобы представить это, надо было стать сверхчеловеком, Калибаном*, извергнуться за пределы жалости. Но никто не может выпрыгнуть из себя.

У сцены царила суматоха. Следующие исполнители ждали, когда Док Браун кончит их представлять. Их была целая толпа, девять-десять парней из той породы мальчишек, что шумят втрое больше, чем ожидаешь от такого числа людей. Стоя на ступеньках, они толкали друг друга в плечо и пытались добраться до стоек с микрофонами, которых было штук пять, на всех не хватало. Среди ребят был и Леви Белей.

- Похоже, твой брат выступает, - сказала Клер, легонько похлопав Зору по спине.

- О боже! - сказала Зора, закрыв лицо рукой и глядя на сцену сквозь щели между пальцами. - Может, нам повезет, может, он только хайпмен.

- Хайпмен?

- Заводила. Какчерлидер**, только в рэпе, - услужливо объяснила Дейзи.

Наконец парни вышли на сцену. Клубным музыкан-

* Калибан - персонаж трагикомедии Уильяма Шекспира «Буря»,

полумонстр, сын ведьмы. ** Человек из группы поддержки спортивной команды.

там они дали отставку. У них была своя запись: тяжелый карибский ритм и засилье истеричных клавишных. Вся компания громко заговорила по-креольски. Дело не пошло. Они еще немного потолкались и решили, что начнет кто-то один. Вперед выступил худой парень в толстовке и заговорил на разрыв аорты. Языковой барьер придал действу любопытный оттенок. Парни явно хотели, чтобы слушатели поняли, о чем речь; они прыгали, гикали, наклонялись к публике, и публика откликалась, хотя большинство улавливало только ритм выступления. Леви действительно оказался хайпменом: каждые несколько тактов он подносил ко рту микрофон и выкрикивал «Эй!» Черные слушатели помоложе высыпали на сцену, вдохновленные чистой энергией происходящего, и тут Леви взял свое, подбадривая их по-английски.

- Леви даже не знает французского, - сказала Зора, глядя на сцену и хмурясь. - Не думаю, что он представляет, чему он кричит свое «эй!»

Но тут грянул хор - все десятеро, включая Леви, запели по-английски: «ЖАН-БЕРТРАН[57], КОРЫСТНЫЙ ТИРАН, МЫ ГОД ЗА ГОДОМ НЕ ВИДИМ СВОБОДЫ!»

- Неплохо сказано, - смеясь, сказала Шантель. - Коротко и ясно.

- Это что-то политическое? - с отвращением спросила Дейзи.

К счастью, пропев лозунг дважды, хор опять переключился на горячечный креольский. Клер попыталась синхронно переводить, но быстро сдалась - #9632; слишком много незнакомых слов. Тогда она сформулировала суть:

- Они возмущены вмешательством США в дела Гаити. Стихи, скажем так, очень сырые.

- Мы имеем отношение к Гаити? - спросила Ханна.

- Мы имеем отношение ко всему, - сказала Клер.

- Но откуда твой брат знает этих парней? - спросила Дейзи.

Зора округлила глаза.

- Понятия не имею.

- У меня уже мозги кипят, - сказал Рон и направился к бару.

На сцене солировал самый полный парень группы. Он же был самым сердитым, и вся команда отступила, чтобы дать ему пространство для выражения гнева.

- Очень достойная попытка, - заключила Клер, перекрикивая еще одно громогласное вступление хора. - В них есть мощь трубадуров. Но… им надо учиться подчинять мысль форме: ее створки не выдерживают такого наплыва хаотичной политической ярости. Пойду стрельну сигарету.