Читаем О красоте полностью

Смит прикнопливал к доске репродукцию Рембрандта «Урок анатомии доктора Тульпа». 1632 год, трубный глас эпохи Просвещения еще не прозвучал. Апостолы науки сгрудились над трупом, их лица зловеще озарены святым огнем знания. Левая рука доктора явно имитирует милость Христа (Говард еще обсудит это со студентами); джентльмен на заднем плане смотрит на нас, словно приглашая восхититься бесстрашной человечностью собравшихся, их строго научным следованием максиме Nosce te ipsium, Познай себя самого. Лекция Говарда об этой картине содержала богатый набор спецэффектов, которые неизменно пленяли в дни отлова целую армию студентов, сверливших старую репродукцию своими новыми глазами. Говард видел ее столько раз, что больше видеть был не в силах. Во время лекции он стоял к ней спиной, указывая на фрагменты картины карандашом в левой руке. Но сегодня он словно сам стал ее героем. Это его положили на стол, бледного, покончившего счеты с миром, это его рука разрезана напоказ студентам. Говард снова повернулся к окну и внезапно заметил маленькую, но узнаваемую фигуру дочери, быстро пересекавшую двор в сторону кафедры английской литературы.

- Моя дочь, - невольно сказал Говард.

- Зора? Она сегодня учится?

- Да-да, наверное.

- Толковая студентка. Очень толковая.

- Работает как вол, - согласился Говард, глядя в окно. Зора остановилась на углу Гринмана поболтать с какой-то девчонкой. Даже с восьмого этажа было видно, что она стоит к собеседнице слишком близко, вторгаясь в личное пространство крамольным для американца образом. Зачем она надела эту старую шляпу?

- Точно. В прошлом семестре я наблюдал ее во время занятий - она брала классы по Джойсу и Элиоту. По сравнению с другими первокурсниками, она щелкала тексты как орехи - отбрасывала сантименты и принималась за работу. Я ведь насмотрелся на студентов, которые до сих пор говорят: больше всего мне понравилось место, где… или тут здорово показано, как… Вот и весь их уровень разбора текста в высшем учебном заведении. А Зора… - Смит опять присвистнул. - Она времени даром не тратит. Только дай ей что-нибудь в руки - мигом распатронит, чтобы узнать, как это работает. Она далеко пойдет.

Говард постучал по оконной раме - сначала слегка, потом настойчивее. Внезапно в нем проснулось отцовское чувство, всколыхнулась кровь на защиту своей кровинки и теперь пробивалась сквозь плотный слой его разума в поисках слов, которые как можно точнее выразили бы следующее: не перебегай через дорогу, береги себя и будь человеком; не обижай и не обижайся; живи так, чтобы не чувствовать себя мертвой; не предавай ни себя, ни других; не растрачивайся по пустякам; удержись от, не забудь про, убедись, что …

- Говард, эти окна открываются только на самом верху. Чтобы студенты не достали, видимо. Профилактика самоубийств.

- Одним словом, я считаю, что меня несправедливо лишили возможности посещать этот класс в связи с обстоятельствами, к которым я не причастна, - твердо сказала Зора, на что декан смог ответить разве что невнятным мычанием. - А именно, в связи с отношениями между моим отцом и профессором Малколм.

Джек Френч взялся за подлокотники и откинулся в кресле. Что же это творится в его кабинете? За его спиной полукругом висели портреты великих людей, которые знали цену словам, взвешивали их и думали о последствиях сказанного. Джек восхищался ими и учился у них: Джозеф Аддисон, Бертран Рассел, Оливер Уэнделл Холмс, Томас Карлейль и Генри Уотсон Фаулер, автор «Словаря современного английского языка» - Джек некогда написал гигантскую, болезненно подробную его биографию. Однако весь его арсенал барочных фраз был бессилен перед девчонкой, строчившей языком, как пулеметом.

- Зора, если я вас правильно понял… - сказал Джек, наклоняясь над столом перед началом монолога - чопорно и слишком медленно.

- Мистер Френч, я не понимаю, почему нужно застить мне свет (Джек поднял брови на слове «застить»), препятствуя моему творческому развитию и мстя за то, что выходит за пределы чисто университетского круга проблем. - Зора остановилась. Ее спина была прямая как доска. - Это некорректно, - сказала она.

Они кружили вокруг этой формулировки минут десять. И вот она наконец прозвучала.

- Некорректно, - повторил Френч. На данном этапе он мог лишь пытаться свести потери к минимуму. Роковое слово вылетело.

- Вы имеете в виду, - беспомощно сказал он, - что отношения, которые вы имеете в виду, некорректны. Однако я не вижу связи между отношениями, которые вы имеете в виду, и…

- Нет, вы меня не поняли. То, что произошло между моим отцом и профессором Малколм, меня не интересует, - встряла Зора. - Меня интересует моя судьба в этом заведении.

- Ну разумеется, это превыше всего…