Читаем О, Иерусалим! полностью

Перепуганные жители улиц, оказавшихся в руках арабов, сбились в Стамбульской синагоге. Отношения между ними и бойцами Хаганы после ухода англичан испортились. В субботу 15 мая некоторые из жителей Еврейского квартала отказались копать оборонительные укрепления, заявив бойцам Хаганы:

— Сегодня шаббат! Шаббат!

Теперь они были в панике. Сгрудившись в кучу, они затянули псалмы. Испуганные матери разыскивали пропавших детей.

Раздались крики:

— Сдавайтесь! Вывешивайте белые флаги! Спасите наши души!

Бойцам Хаганы они твердили:

— Всю жизнь мы жили с арабами в мире. Если мы уступим, мы снова сможем жить с ними в мире.

Эти непрестанные мольбы о капитуляции и успехи, которых добились арабы, возымели свое действие: боевой дух руководителей Хаганы упал. Сообщения, посылаемые в новый город, становились все более трагичными.

"Положение отчаянное, — говорилось в одном из них. — Противник прорывается со всех сторон". "Немедленно шлите помощь, — гласило другое сообщение, отправленное несколько позже, иначе мы не сможем удержаться".

В этой атмосфере растущего отчаяния раввины Вейнгартен, Минцберг и Хазан явились в штаб Хаганы и стали убеждать командира гарнизона Моше Русснака начать переговоры о капитуляции.

— Дальнейшее сопротивление бесполезно, — доказывал рабби Вейнгартен. — Мы должны сдаться, чтобы избежать ненужного кровопролития и гибели ни в чем неповинных мирных граждан.

Русснак, ужаснувшись мысли о своей ответственности за возможную бойню, обескураженный явным, с его точки зрения, непониманием ситуации и отсутствием должного руководства со стороны штаба Шалтиэля, в конце концов уступил.

— Ладно, — почти шепотом сказал он раввинам. — Действуйте!

Спустя полчаса Вейнгартен позвонил итальянскому священнику Альберто Гори, служившему в Терра Санкта (управление по надзору за святыми местами), и попросил его выяснить, на каких условиях арабы примут капитуляцию. Для арабского штаба это неожиданное предложение было словно дождь для иссушенной зноем земли. Положение в остальных районах Иерусалима не сулило арабам ничего хорошего. Необученные ополченцы расходовали боеприпасы с ужасающей быстротой. А непрерывные призывы о помощи к Арабскому легиону не поколебали твердой решимости Глабба держать своих солдат подальше от Иерусалима.

Воодушевленные мыслью о первой своей победе в Иерусалиме со времени ухода англичан, арабские лидеры сообщили Гори, что гражданское население кварталов сможет беспрепятственно покинуть Старый город под охраной представителей Красного Креста, а солдаты Хаганы должны сдаться в плен. Когда Гори передал Вейнгартену условия арабов, раввин пал духом. Как и все жители его квартала, он не мог забыть, какую резню учинили арабы в Кфар-Эционе. Он хотел сдаться солдатам регулярной армии Джона Глабба, а не людям муфтия.

— Где же Арабский легион? — в растерянности вопрошал рабби.

Другого еврейского руководителя отсутствие в Иерусалиме Арабского легиона несказанно радовало. Он со страхом ждал появления на холмах над Шейх-Джаррахом песочного цвета бронемашин Легиона, и каждый час отсрочки казался ему чудесным подарком, приближающим его к овладению городом.

Операция "Вилы" — запланированная в трех направлениях атака, приуроченная к уходу англичан, — в основном была уже завершена. Шалтиэль готовился бросить своих бойцов на штурм Старого города. Объектом штурма Шалтиэль выбрал пункт, казавшийся наиболее неприступным, — Яффские ворота, над которыми возвышалась крепость Сулеймана с тремя высокими башнями. Однако для штурма крепости Шалтиэль собирался применить военную хитрость. От жены одного из штабных офицеров, которая по профессии была археологом, Шалтиэль узнал, что у подножия крепости, в наружной части стены Старого города, находится почти незаметная железная решетка, прикрывающая забытый подземный ход двухметровой высоты и метровой ширины, ведущий во внутренний двор крепости.