Читаем О, Иерусалим! полностью

И быстро зашагала в сторону города.

В полдень следующего дня в Бейт-Сафафе трое вооруженных арабов, спрятавшись за кустами у входа в арабскую больницу, застрелили доктора Гуго Лерса, который, несмотря на предостережения своих еврейских коллег, отказался покинуть больных. Услышав по радио сообщение об убийстве, вифлеемский психиатр Михаэль Малуф с горечью сказал своей жене:

— Какой негодяй это сделал?

Месть не заставила себя ждать: через сутки после гибели доктора Лерса по пути в небольшую больницу под Вифлеемом был убит доктор Михаэль Малуф; дом, где несколько дней назад он вместе с женой отмечал Рождество, погрузился в траур.

Для многих жителей Иерусалима Новый год ознаменовался вынужденным уходом с насиженных мест. Этому способствовали и тактика Хаганы, и снайперы Хадж Амина. Особенно бурно развивались события в Катамоне, застроенном виллами зажиточных арабов.

Катамон населяли в основном арабы-христиане. Евреев представляло всего несколько семей. Кварталу не повезло: он оказался стратегически важным пунктом, поскольку вклинился между еврейскими кварталами Мекор-Хаим и Тальбие и был постоянной угрозой целостности еврейского Иерусалима. Для арабов Катамон по тем же самым причинам представлялся удобно расположенным аванпостом на вражеской территории, плацдармом, с которого легко ударить по еврейскому Иерусалиму и расколоть его на две части. Из Катамона арабские снайперы систематически поливали пулеметным огнем проходящие мимо машины евреев, а то и Мекор-Хаим.

Чтобы побудить арабов выселиться из Катамона, Хагана накануне Нового года взорвала там восемь домов, покинутых жителями. Эти взрывы, да вдобавок еще и постоянные перестрелки на улицах Катамона возымели свое действие.

Владельцы катамонских вилл начали спешно укладывать чемоданы и спасаться кто куда: в Бейрут, в Амман, в Дамаск. Между тем положение в Иерусалиме ухудшалось с каждым днем. Несмотря на все усилия Хаганы воспрепятствовать этому, евреи продолжали переселяться из предместий и районов со смешанным населением в еврейские кварталы. Чтобы остановить этот поток, нужно было немедленно предпринять нечто решительное. Приказ Бен-Гуриона защищать каждый клочок еврейской земли был не просто красивой фразой. Евреи Палестины находились во вражеском кольце, у них не было своих бейрутов, амманов и дамасков, только море, куда муфтий поклялся их сбросить.

Если бы они поддались панике и начали покидать свои дома, вся система разбросанных по стране еврейских поселений распалась бы, как карточный домик. В Иерусалиме такая проблема возникла впервые, и поэтому именно здесь нужно было сразу же предпринять решительные меры.

Яаков Дори снова вызвал к себе в штаб Михаэля Шахама, освободил его от обязанностей по обеспечению безопасности на палестинских дорогах и приказал немедленно отправляться в Иерусалим. Шахаму предоставлялась полная свобода действий, он мог делать все что угодно, только бы воспрепятствовать переселению евреев и по возможности направить поток в обратную сторону.

Через несколько часов Шахам уже был в штабе Исраэля Амира.

Здесь он узнал, что евреи покидают целый ряд районов, где еще недавно они спокойно жили. Нередко они даже нанимают британских полицейских, чтобы под их защитой миновать арабские кордоны. Разведка в штабе Амира считала, что есть лишь один быстрый и эффективный способ изменить ситуацию: нужно как можно скорее ударить по населенному арабами Катамону, нагнать на них страху и заставить их выехать из квартала. Это изменит психологический климат в Иерусалиме.

— Отлично, — сказал Шахам. — Где находится в Катамоне главный арабский штаб?

На следующий день — в воскресенье 4 января — к десяти часам утра, когда штаб Амира собрался на ежедневную летучку, Шахам получил ответ на свой вопрос. Информацию доставил разведывательный отдел штаба Хаганы. По словам одного из арабских осведомителей, в Катамоне было два арабских штаба: один помещался в небольшом пансионате "Клеридж", другой — в отеле "Семирамида". Осведомитель лично видел, как накануне вечером перед входом в "Семирамиду" остановился знакомый всем арабам песчаного цвета джип Абдула Кадера Хусейни.

Шахам нашел оба здания на карте города. Отель "Семирамида" находился в непосредственной близости от расположения боевых подразделений Хаганы — это делало его легкой мишенью.

— Вот по "Семирамиде" мы и нанесем удар, — сказал Шахам.

Иерусалимское небо заволокли тяжелые свинцовые тучи, которые ветер нагнал с равнин, и в воздухе запахло грозой. Почти в тот самый час, когда в штабе Амира обсуждался план удара по Катамону, в отеле "Семирамида" собрались восемнадцать членов семьи Абуссуан. Все вместе они отправились на десятичасовую мессу в расположенную неподалеку часовню Святой Терезы.

Набожная мать Сами Абуссуана настояла, чтобы все они исповедались и причастились.

— Только это, — сказала она, — охранит нас от бед, которые нам угрожают.