Читаем О, Иерусалим! полностью

Территория королевства, которым правил Абдалла, на три четверти представляла собой пустыню. Население страны едва достигало полумиллиона человек, а государственный бюджет не превышал полутора миллионов фунтов стерлингов. Однако в распоряжении Абдаллы имелась важная фигура, которую он мог по своему усмотрению передвигать по шахматной доске Ближнего Востока: Трансиордания была единственной арабской страной, располагавшей по-настоящему хорошо обученной профессиональной армией — так называемым Арабским легионом.

Этой армии Бен-Гурион боялся больше всего. Однако, как это ни парадоксально, ни один арабский лидер не понимал Бен-Гуриона лучше, чем монарх, который командовал Арабским легионом. Абдалла был единственным арабским руководителем, который на протяжении последних десяти лет поддерживал какие-то связи с палестинскими евреями. Электрический ток, питавший лампочку, при свете которой этот потомок пророка каждое утро читал стихи из Корана, шел от еврейской электростанции, находившейся на северо-западной границе его королевства. Накануне голосования в ООН Абдалла тайно встретился с Голдой Меир в доме директора электростанции и имел с ней теплую беседу. Оба признали, что муфтий — их общий враг; было договорено, что стороны будут поддерживать контакты. Король нередко обращался к своим еврейским соседям за советом или технической помощью. Возвращение евреев на палестинскую землю Абдалла рассматривал как возвращение на Ближний Восток семитского народа, подвергавшегося преследованиям на Западе и призванного теперь оказать помощь другому семитскому народу — арабскому, также пострадавшему от западного колониализма.

Невысокий, коренастый монарх глубоко презирал своих собратьев по Арабской лиге, занимавшихся в Каире глупой болтовней. О самой Лиге он однажды сказал, что это "мешок, который напялили на семь голов сразу". Он презирал всех египтян, а короля Фарука в особенности. Абдалла часто говаривал: "Нельзя облагородить сына балканского мужика, посадив его на трон". Сирийцев, чьи земли Абдалла был бы не прочь присоединить к своим владениям, он считал вздорными забияками. И, разумеется, с первой же встречи в 1921 году Абдалла возненавидел муфтия. Впрочем, эта ненависть была взаимной. "Мой отец, — неустанно напоминал эмир своим приближенным, — всегда предупреждал меня, что следует остерегаться проповедников".

Судьба была несправедлива к Абдалле. В 1914 году Лоуренс Аравийский доверил руководство арабским восстанием не ему, а его младшему брату, и слава обошла Абдаллу стороной. Он был изгнан из наследственного эмирата на берегу Красного моря.

Нынешнее свое покрытое песками королевство он получил из рук Уинстона Черчилля, который милостиво отрезал ему часть Палестины после того, как французы изгнали его брата Фейсала из Дамаска. Долгие годы резиденцией Абдаллы оставалась бедуинская палатка, разбитая на том самом холме, где сейчас высился его дворец. Он горел честолюбием, у него были великие замыслы, а управлял он всего лишь клочком забытой Богом пустыни да горсткой людей.

И вот, наконец, одобренный ООН план раздела Палестины предоставлял ему такую возможность, о какой он четверть века только мечтал, — возможность выбраться из своей трансиорданской клетки и стать властителем солидного королевства, которое соответствовало бы его способностям и наследным правам. Священный город Иерусалим мог сделаться теперь его столицей.

Преданный премьер-министр Абдаллы вошел в кабинет сэра Алека Керкбрайда, британского посланника в Транс — Иордании, и осторожно спросил:

— Какова будет реакция правительства Его Величества, если король Абдалла присоединит к своим владениям ту часть Палестины, которая согласно решению ООН должна отойти к арабскому государству?

В эти дни по мечетям, куда на заре сходились на молитву правоверные, начал разноситься слух: "Возвращается Абу Муса". Услышав эти слова, многие трогались в путь. Из Яффы, Хайфы, Шхема, Дженина и Туль-Карема — из 20 городов, небольшими группами, чтобы не возбудить подозрения англичан, арабы двигались в Бейт-Суриф, небольшую деревушку к юго-востоку от Иерусалима, где предполагал расположиться Абу Муса. В небольшом каменном здании в честь главнокомандующего и его ближайших сподвижников был устроен торжественный прием.

Большинство из тех, кто сидел сейчас, скрестив ноги, на полу вокруг Абдула Кадера Хусейни, не видело своего вождя почти десять лет — с "Арабского бунта" 1936-1939 годов. Тогда Абдул Кадер сражался против англичан, был дважды ранен, бежал в Ирак, четыре года провел там в британской тюрьме.

Затем во время восстания 1938 года он повышал свою воинскую квалификацию в школе подрывников Третьего рейха. Теперь Абдул Кадер вернулся в Палестину, чтобы сражаться против нового врага. Он вовсе не был склонен разражаться проклятиями или, бия себя в грудь, свирепо клясться окрасить Средиземное море еврейской кровью; он был серьезен, спокоен, деловит и твердо знал, чего он хочет.