[2] Таким образом, и то единственное, что могло казаться в твоем прошении благородным, само по себе является бесстыдным и неблагодарным: это именно нежелание быть в долгу. Ведь не того ты хочешь, чтобы иметь возможность вознаградить, а того, чтобы твой благодетель был поставлен в необходимость со слезами выпрашивать этой награды. Ты делаешь себя стоящим выше его и, что безбожно, заставляешь припадать к твоим стопам человека, оказавшего тебе добрую услугу. Насколько лучше с благородным намерением оставаться в долгу, чем дурным способом вознаграждать? [3] Если б ты отрекся от того, что получил, то погрешил бы менее, так как тот (благодетель) ничего бы не потерял, кроме того, что дал, а теперь ты желаешь от него подчинения себе ценою расстройства в его делах и желаешь вымолить такой перемены в его положении, при которой он оказался бы ничтожнее своих благодеяний[360].

Стану ли я считать тебя благодарным? Выскажи свои пожелания вслух пред тем, кому хочешь помогать!

Ты называешь молитвою то, что может быть разделено между человеком благодарным и врагом[361], что произнес бы, как и сам ты не сомневаешься, и противник, и враг, если бы умолчаны были последние слова этой молитвы[362]. [4] Ведь и неприятели имели желание взять некоторые города с целью сохранить их и победить некоторых врагов – с целью простить им; тем не менее такие пожелания еще не перестают, благодаря этому, быть пожеланиями враждебными, пожеланиями, в которых наиболее мягкое приходит уже после жестокого!

[5] Затем, каковы должны быть, по твоему мнению, те мольбы, успеха которых никто не желает тебе менее того, за кого они совершаются? Весьма дурно ты поступаешь с тем, кому от богов желаешь вреда, а от себя – помощи; несправедливо поступаешь и с самими богами, потому что на их долю предоставляешь самую жестокую сторону предприятия, а на свою – самую благодетельную: боги будут вредить для того, чтобы ты помогал.

[6] Если бы ты стал подсылать обвинителя, которого затем удалил, если бы запутал кого-нибудь тяжбою, которую затем разрешил, то никто не стал бы сомневаться в твоей преступности, но какая разница в том, достиг ли ты этого благодаря обману или благодаря молитве?

Не говори: «Какую я причиняю ему обиду?» [7] Твоя молитва или неуместна, или беззаконна; нет, она скорее беззаконна, хотя бы и безуспешна. Все, чего ты не достигаешь, есть милость Божия, а все, чего желаешь, – беззаконие. Довольно, в этом случае мы также должны гневаться на тебя, как и в том, если б ты (действительно) причинил (обиду)!

Глава 28

[1] «Если бы молитвы, – говорят нам, – возымели силу, то они возымели бы силу и в том отношении, чтобы ты был невредим».

Но, прежде всего, ты желаешь мне верной опасности при неверной помощи. Затем, положим, что то и другое верно, однако предшествует ведь то (пожелание), которое приносит вред! [2] Кроме того, ты сам содержание своей молитвы знаешь, а меня буря застает среди сомнения относительно пристани и помощи. А какое, подумаешь, мне мучение – потерпеть нужду, хотя и получу помощь, испытать трепет, хотя и буду спасен, вести процесс, хотя меня и освободят?

Никакое прекращение страха не бывает настолько приятным, чтобы постоянная и ненарушимая безопасность не казалась еще более приятною!

[3] Моли о том, чтобы иметь возможность воздать мне за благодеяния, когда это будет нужно, а не того, чтобы представлялась эта нужда. А то ведь, если бы исполнение твоего желания находилось в твоей власти, ты сам причинил бы мне эту нужду!

Глава 29

[1] Насколько благороднее такая молитва: «Молю, да пребывает он в таком положении, чтобы всегда иметь возможность оказывать благодеяния и никогда в них не нуждаться. Пусть всюду за ним следует тот материал[363], которым он так добродетельно пользуется, щедро раздавая его и оказывая помощь, – так чтобы у него никогда не было недостатка в дарах для раздачи и раскаяния в данных!