[1] Разве ты не видишь, как родители заставляют терпеливо принимать полезное своих детей, находящихся в нежном младенческом возрасте? Несмотря на их плач и противодействие, они согревают их тела и, чтобы неразумная свобода не искривила членов тела, связывают эти последние, дабы они вышли прямыми. И вскоре, затем, начинают влагать в них (детей) познание свободных искусств[354], к нежелающим применяя страх.

Наконец, и смелую юность, если она мало повинуется, посредством принуждения приучают к щедрости, стыдливости и добрым нравам. [2] Даже и к тем юношам, которые имеют право распоряжаться собою[355], применяется насилие и порабощение, если из страха или нетерпения они отвергают целебные средства.

Таким образом, величайшие из благодеяний суть те, которые мы получаем от родителей тогда, когда сами не знаем или не желаем этого.

Глава 25

[1] На людей неблагодарных и отвергающих благодеяния не потому, что не желают их, но с целью не быть в долгу похожи бывают, с другой стороны, люди, имеющие обыкновение вымаливать для тех, кому они обязаны, какой-нибудь невзгоды, какого-нибудь несчастья, в котором бы могли проявить свою память о полученном ими благодеянии.

[2] Спрашивается[356], справедливо ли и с добрым ли намерением они это делают, становясь очень похожими душой на тех, пылающих безрассудною любовью[357] людей, которые желают своей возлюбленной изгнания, чтобы сопровождать ее, покинутую и бегущую; желают бедности, чтобы в нужде больше дарить ей; болезни, чтобы сидеть при ней; и, любя ее, желают всего того, чего пожелал бы недруг. Таким образом, почти один и тот же бывает исход и ненависти, и безрассудной любви.

[3] Нечто подобное делают и те, которые желают своим друзьям невзгод, приносящих им вред, и приходят к благодеянию при помощи несправедливости, тогда как лучше даже (совсем) отступить, чем искать места выполнению долга посредством преступления.

[4] Что, если бы кормчий стал просить у богов страшнейших бурь и волнений для того, чтобы в опасности его искусство стало более достойным благодарности? Что, если бы полководец стал молить богов о том, чтобы громадная сила неприятеля, рассыпавшись вокруг стана, внезапным натиском наполнила рвы и потрясла вал[358] при трепете войска и поставила враждебные знамена при самых вратах, дабы тем с большею славою явиться на помощь, когда дело (казалось) уже пропало и проиграно?

[5] Гнусным путем ведут свои благодеяния все, призывающие богов против тех людей, которым сами бывают намерены помочь, и желающие, чтобы эти люди прежде пали, чем восстали.

Бесчеловечно такое свойство извращенно благодарной души – желать зла тому, от помощи которому не можешь честно отказаться!

Глава 26

[1] «Не вредит ему моя молитва, – возражают нам, – потому что я в одно и то же время желаю ему и опасности, и средства против нее».

Ты высказываешь (только то), что допускаешь некоторую погрешность, но меньшую, чем допустил бы в том случае, если бы желал опасности без средства против нее.

Преступно топить для того, чтобы извлечь, повергать – чтобы поднять, заключать в темницу – чтобы выпустить. Прекращение обиды еще не есть благодеяние, и никогда не бывает заслугою избавление от того, что причинил тот же самый, кто избавил. [2] Твоему лечению я предпочитаю, чтобы ты меня не ранил!

Ты можешь заслужить (от меня) благодарность, как скоро лечишь меня, потому что я ранен, но не как скоро ранишь меня, чтобы лечить. Легкая царапина никогда не доставляла удовольствия, исключая тот случай, когда ее сравнивали с раною; мы радуемся, что это так сошлось, но лучше бы желали, чтобы этого не было.

Как скоро желание твое было бы бесчеловечно и в том случае, если бы ты желал этого лицу, от которого не имеешь никакого благодеяния, то насколько будет бесчеловечнее желать этого тому, кому ты обязан благодеянием?

Глава 27

[1] «Вместе с тем, – говорят, – я молюсь и о том, чтобы иметь возможность оказать ему помощь».

Но ведь, прежде всего, если я захвачу тебя на первой половине твоей молитвы, то ты уже оказываешься неблагодарным. Я еще не слышу о твоем желании помогать, но знаю, что ты желаешь ему страдания. Ты вымаливаешь ему беспокойства, страха и какого-нибудь другого, еще большего бедствия. Ты желаешь, чтобы он нуждался в помощи: это желание направлено против него; желаешь, чтобы он нуждался именно в твоей помощи: это направлено в твою пользу. Не поспешить ему на помощь ты желаешь, а уплатить долг. Кто так торопится, тот, очевидно, хочет сам освободиться[359], а не вознаградить другого.