[1] Не стыдно быть побежденным такими людьми. Ведь не менее бываю я храбрым в том случае, если заставляешь меня сражаться с таким врагом, который недоступен ранам, – и огонь не становится менее способным жечь оттого, что попадает в материал, не доступный пламени; железо не утрачивает способности рассекать (оттого), (что) надо бывает разрезать не принимающий удара крепкий камень, обладающий от природы свойством не поддаваться твердым телам. То же самое отвечу тебе и относительно благодарного человека. Не стыдно быть побежденным благодеяниями тому, кто бывает обязан таким людям, у которых величие счастья или возвышенная добродетель запирает доступ к благодеяниям, которые хотят воздать им в свою очередь. [2] Нас почти превосходят родители, ибо мы имеем их (живыми) только в течение того времени, когда считаем их (для себя) тягостными и когда еще не понимаем их благодеяний. А когда возраст в нас накопил уже некоторое благоразумие и начало (для нас) становится ясным, что нам надобно любить их за то самое, за что мы их не любили, а именно: за (убеждения), строгость и старательное оберегание безрассудной юности, то они от нас похищаются (смертью). Немногие достигли до получения настоящего плода от своих детей: остальные чувствовали в детях (только) тяжесть. [3] Тем не менее нет стыда быть побеждаемым в благотворениях (своим) родителем; да и какой может быть стыд (в данном случае), когда никакого нет стыда в этом отношении быть побежденным? Относительно иных (людей) мы бываем и равными, и нет: мы бываем равными по душевному расположению, которого единственно они от нас требуют и которое мы единственно обещаем, – и неравными по счастию; кому оно препятствует воздать благодарность, тому еще не следует из-за этого краснеть как побежденному: нет стыда не идти вместе, – только бы идти следом. [4] Часто необходимо бывает обращаться с просьбою о других благодеяниях, прежде чем возвратишь прежние; мы не отказываемся от просьбы – и нет ничего позорного в (этой) просьбе вследствие того, что станем брать в долг, не возвратив прежних, ибо не от нас будет зависеть медленность в принесении возможно большей благодарности, но произойдет некоторое препятствие извне. При всем том духовно мы не будем побеждены и не потерпим позорного поражения от тех предметов, которые не находятся в нашей власти.

Глава 6

[1] Царь Александр Македонский имел обыкновение хвалиться, что он никем не был побежден в благодеяниях. Этот высокомерный человек не обращал внимания на македонян, греков, карийцев, персов и народы, покоренные без (помощи) войска[258]; он не думал о том, что они доставили ему царство, простиравшееся от угла Фракии до берега неизвестного моря! Тем же самым мог хвалиться и Сократ, и Диоген, которым тот (Александр), во всяком случае, был побежден. В самом деле, разве не был он побежден в тот день, когда, возносясь выше меры человеческой гордости, увидал одного человека, которому ничего не мог дать и у которого ничего не мог отнять[259], – [2] царь Архелай[260] просил Сократа прийти к себе. Сократ, как передают, сказал, что не желает идти к тому, от которого стал бы принимать благодеяние, не имея возможности воздать ему равных.

Но, во-первых, в его собственной власти было не принимать; затем (в случае прихода) он сам первым начал бы оказывать благодеяния, так как пришел бы по просьбе и даровал (таким образом) то, чего тот (Архелай), во всяком случае, не мог воздать Сократу. Далее, Архелай намерен был дать золота и серебра и в ответ (имел) получить презрение к золоту и серебру. Итак, ужели Сократ не мог воздать благодарности Архелаю?

[3] И что бы такое мог он (Сократ) получить равного тому, что давал сам, если бы показал (в лице своем) человека, опытного в (познании о) жизни и смерти, обладающего (ведением) целей той и другой; если бы дал возможность царю, (слепо) блуждавшему среди света[261], познать природу вещей, относительно которой тот до такой степени был несведущим, что в тот день, когда было затмение солнца, он запер дворец и остриг своего сына, что было в обычае делать во время скорби и несчастья?[262]

[4] Какое благодеяние оказал бы он (Сократ), если бы извлек испуганного человека из его темноты и убедил сохранять бодрость духа, говоря: «Это не ущерб солнца, но сближение двух светил, когда луна, совершая свое течение ниже (солнца), поместила свой диск под самым солнцем и закрыла это последнее положением (своего тела). Она закрывает то малую часть его, если задела слегка, то закрывает большее пространство, если противопоставила бо́льшую часть свою, то совершенно не дает возможности его видеть, если стала прямо посредине между небом и землей!».

[5] «Но эти светила разойдутся в разные стороны благодаря своей быстроте, на земле снова будет день, и такой порядок пойдет на вечные времена, в которых есть определенные, известные дни, когда солнце, вследствие прохождения луны, лишается возможности посылать все свои лучи (сполна)».