Читаем o 8b191ad8675a2039 полностью

вышло, что ошибся. Эй, искатели, нашли что-нибудь? — крикнул он детям, помахав им рукой

— Тут много всего, можно мы еще поиграем? — донесся возбужденный голос Пети.

Феодосия улыбнулась.

— Пусть их. Сейчас Петя в Лондон уедет, мы с Марфой домой, когда еще свидятся?

— Домой… Хотел бы я тоже вернуться домой.

— А почему не возвращаетесь? — Она подошла к ручью. — Гляньте, форель.

Маккей присел у воды. В прозрачной воде серебрились юркие рыбешки.

— У нас реки мелкие, порожистые, но бурные. Рыбы много, хоть руками лови. Миссис Тео…

— Почему вы меня все время зовете «миссис»?

— Я так привык. — Джеймс помолчал. — Мою жену тоже звали «миссис». Миссис Маргарет

Маккей. Только я звал ее Мэгги.

— Вы были женаты?

— Я и сейчас женат. Мэгги жива. Только лучше бы она умерла.

В первый раз его поймали быстро — пески негостеприимны к чужакам. Он не знал, как

найти воду, и помнил только одно — надо все время идти на север. В горах он видел

ручьи, а за горами лежала прибрежная равнина и море. Море означало свободу.

— Ты меня разочаровал, — с обидой сказал работорговец, когда его стаскивали с лошади,

избитого, измученного жаждой. — Теперь придется бить тебя кнутом, потом твои раны

загноятся, и ты умрешь. А я надеялся выручить за тебя хорошую цену.

— Можно не бить, — попытался усмехнуться растрескашимися губами Маккей и, охнув,

схватился за ребра, получив удар тяжелой палкой черного дерева.

— Я бы мог урезать твой лживый франкский язык, но тогда ты точно сдохнешь. Я дам

тебе десять ударов. Если выживешь, хорошо, не выживешь — такова воля Аллаха.

Он выжил.

— Я называю вас так, потому что не смею называть иначе.

— А вы посмейте, — Феодосия коснулась его руки, но тут же отдернула пальцы, будто

обжегшись.

— Тео. Тео.

С холма с веселыми криками наперегонки сбегали дети.

— Это арабская монета, — Маккей потер тусклый серебряный диск. — Видишь, — показал

он Пете, — какая вязь.

— А вы знаете арабский, мистер Джеймс?

— Да уж за пять лет пришлось выучить.

— А расскажите, как вы бежали из плена, ну пожалуйста, — попросила Марфа.

— Марфа, не приставай! — одернула ее мать.

— Не ругайте ее, — Маккей запнулся и чуть покраснел, — миссис Тео. Сейчас уже не так

страшно все вспоминать, дело прошлое. Так вот, привели меня к наместнику султана Салиху

Рейсу, и тот пообещал, что назавтра в полдень мне отрубят руку.

Марфа испуганно пискнула.

— А руку мне должны были отрубить, потому что я до этого уже дважды пытался бежать.

Когда меня поймали, я был ранен, и наместник приказал меня вылечить перед казнью. Ко

мне прислали арабского лекаря, я оглушил его, забрал одежду и выбрался из крепости.

Добрался до порта, а там уже все было просто. Только вот пришлось прыгать в зимнее море,

в шторм, чтобы доплыть до Сицилии.

Дети слушали, затаив дыхание, боясь пошевелиться, чтобы не пропустить ни одного слова.

— Вот, собственно, и вся история. Ну что, домой, или еще поиграете?

— Еще, еще!

Феодосия улыбнулась.

— Бегите, только недолго. Джеймс, вы так хорошо ладите с ними. У вас есть дети? —

спросила она, когда Петя с Марфой перебрались на другую сторону ручья.

— У нас был сын. Александр. Его назвали в честь моего отца.

— А где он сейчас? — Увидев, как исказилось его лицо, Феодосия отругала себя за

бестактность. — Простите, капитан.

Он долго всматривался в водяные брызги, разлетающиеся от камней.

— Помните, Тео, вы меня спрашивали, могу ли я вернуться домой?

— Да, — кивнув, выдохнула она.

— Иногда мне кажется, что я уже вернулся.

«По всему выходит, родная моя, что скоро свидимся мы в Новгороде. Батюшка твой

сказал, что дела, заради которых ты в Колывань поехала, подходят к завершению. Так и

я по цареву приказу к Покрову должен вернуться на Москву. Так что начинай потихоньку

собираться. Скучаю по тебе и Марфуше, аж мочи нет».

Беспомощно повисла рука, держащая письмо. Никогда с ней не было такого, будто стоит она

перед волной, что вот-вот захлестнет ее, и не знает, то ли броситься в нее, то ли отступить.

— Маменька! — Феодосия и не заметила, как рядом оказалась Марфа. Девочка устроилась у